Стена скорби франгулян фото


Георгий Франгулян: "Стена скорби" — некомфортный памятник. От него мороз по коже

Монумент в память о жертвах политических репрессий "Стена скорби" создавался полтора года. Внушительную скульптурную композицию длиной 30 метров на пересечении проспекта Сахарова и Садового кольца в Москве нельзя не заметить, как нельзя перечеркнуть горькую память о тысячах жертв политического террора. О пронзительности обезличенной истории в преддверии Дня памяти жертв политических репрессий, к которому приурочено открытие монумента, ТАСС рассказал автор проекта "Стена скорби", скульптор Георгий Франгулян.

— Расскажите о том, как вам предложили стать автором этого монумента?
— Я участвовал в конкурсе, в котором вместе со мной было представлено 336 проектов. Мой выиграл. Впервые к этой теме я прикоснулся еще 25 лет назад, когда так же выиграл конкурс в Воркуте. Но Советский Союз прекратил свое существование. И деньги из региона ушли. И вот спустя 25 лет появилась "Стена скорби". Каждому свое время, значит.

— Объясните концепцию проекта. Что, к примеру, означают эти скалы и почему они пронумерованы?
— "Стена скорби" — это масса людей. Все — безликие, уж слишком много их было. И все — жертвы. Головы в стене — это слезы. Плачут здесь и скалы. Я сделал их из карельских камней, привезенных из тех мест, где были лагеря с заключенными. Они прикованы стальными костылями, как к шпалам приковывали рельсы. Справа и слева от стены на земле выложены камни, которые прислали из 82 регионов. Каждому из них я присвоил номер, а рядом в списке указал, какой регион соответствует номеру камня. С тыльной стороны стены стоят менгиры — камни, поставленные человеком вертикально. Это говорит о том, что жить нужно стоя, а не на коленях. Менгиры — это личности, молчаливые и несгибаемые свидетели. Слева и справа — скрижали, на которых на 22 языках написано одно слово "Помни".

— Какая сверхзадача этого проекта? Что должен почувствовать человек, оказавшись внутри этого монумента?
— Задача скульптуры, особенно комплексной, в том, чтобы в сочетании объемов, планировки, "поднять дух" пространства, оживить его. Нужно не только создать предмет, но и то состояние, в которое человек должен войти. Дать жить пространству. В зависимости от эмоционального состояния, образовательного уровня, вы можете или почувствовать эту трагедию на своей шкуре, либо выскочить оттуда, не найдя себе места. Но если вы пройдете через проход в этой стене и повернетесь к ней лицом, то вы опять наткнетесь на нее, встретившись с трагедией лицом к лицу. От этого уйти нельзя.

— Какие чувства лично у вас вызывает этот монумент, когда вы на него смотрите со стороны?

Мы все — жертвы репрессий: и вы, и я

— Все внутри меня ликует, что мне удалось сделать такой монументальный мемориальный комплекс в центре города, и никто при этом мне не мешал. Но нужно понимать, что это некомфортный памятник. Мороз по коже проходит от него. Все это пространство — не для "лабутенов", не для катания на скейте. Каждый камень здесь "волнуется", создавая неровную поверхность, такую, как и вся жизнь. Вокруг нее надо ходить, двигаться.

— Вы сказали, что вам никто не мешал. Но без трудностей, наверняка, не обошлось?
— Сложнее всего было пережить бюрократические проволочки, которые отнимали время. Пока дали деньги — прошло полгода. К тому же экспертизы, сметы — все это отнимало время.

— Почему вы нанесли патину на бронзу?
— Это было сознательно. Однажды реставраторы пытались почистить моего Бродского (Франгулян установил памятник поэту Иосифу Бродскому на Новинском бульваре, напротив американского посольства в 2011 году — прим. ТАСС). Я остановил это. Потому что бронза с годами будет только набирать.

— Как вы считаете, подходит ли выбранное место для "Стены скорби"?
— Это место было дано в условиях конкурса. Я думаю, что это связано с Сахаровым. Он тоже был репрессирован. К тому же здесь были демократические выступления. Это место очень сложное с градостроительной точки зрения. Многие были недовольны из-за того, что монумент будет стоять среди домов и потока машин. Но я считаю, что это плюс, потому что репрессии были везде, в каждом доме, каждой квартире.

— А в вашей квартире тоже?
— Меня миновало. Мои дедушки, бабушки остались живы. Мне повезло, я рос с ними. А друзей моих родителей, соседей захватило. Но мы все — жертвы репрессий: и вы, и я.

— Как вы считает, связано ли как-то открытие памятника с годовщиной 100-летия Октябрьской революции?
— Думаю да. Потому что для меня лично репрессии начались не в 1937-м году, а с начала 1917-го. Уже тогда прошла куча расстрелов. Еще при Ленине начались репрессии. Троцкий, Свердлов также были специалистами по этой части. За ними "знамя" подхватил Сталин.

— Над чем работаете сейчас? Или "Стена скорби" — вершина вашего творчества?
— Скоро поставлю памятник Булгакову. Он у меня уже отлит в бронзе. Не спрашивайте: где я его прячу. Это секрет. Думаю, что в начале лета его поставят. А вершина моя еще впереди. Конечно, если меня завтра не станет, то "Стена скорби" и будет моей вершиной. Но я не чувствую свой возраст (Франгуляну — 72 года — прим. ТАСС) и уверен, что вершина моя еще впереди. Иначе зачем идти дальше?


Беседовала Оксана Полякова

о "Стене скорби", Сталине и Тбилиси

Бронзовая стена с прорезями, в форме человеческих фигур, состоит из множества безликих, взлетающих вверх фигур. Любой зритель сможет стать частью этого мемориала и осознать, что трагические последствия авторитаризма касаются каждого, а гребень может снова сорваться с места. В настоящее время монумент отлит, но не установлен – впереди еще много работы.

О фигурах

Образ сложился за пять минут – у меня очень быстрая концентрация, выброс идей происходит всегда мгновенно.

Идея кажется мне довольно ясной. Монумент называется "Стена скорби", но, скорее, это "коса смерти", или "гребень" – там, где сломанные зубья, люди остались в живых. Это стена, составленная из многочисленных рельефных фигур: тридцать метров в длину, шесть метров в высоту.

Фигуры абстрактные, и представляют они состояния ужаса и скорби. Скульптура работает самой формой, и содержание совпадает с состоянием этой формы. Для глаза нашего зрителя она кажется необычной, непривычной, именно потому, что это не рассказ, а состояние. Все должны это испытать. Конечно, у каждого появится своя трактовка, но в целом ощущения будут схожи.

О надписях

Из бронзы отлиты две плоскости-скрижали. На них только одно слово: "помни". Монументальное искусство требует лаконизма, способности выразить идею и попасть в точку.

В данном случае мне помог журналист и фотохудожник Юрий Рост. Изначально у меня была более длинная фраза, и я попросил его помощи – казалось, что можно сократить. Через две минуты он перезвонил и говорит: "Помни". Одно слово выражает все. Слово написано на двадцати двух языках: пятнадцать языков бывших республик СССР, шесть официальных языков ООН и немецкий язык.

Кроме того, моей рукой будет вырублена надпись на граните: "Жертвам политических репрессий". Все остальное люди должны понять сами.

© photo: Sputnik / Илья Питалев

Рабочие готовятся закрепить элементы конструкции монумента "Стена скорби" перед началом его транспортировки к месту установки в Москве

О конкурсе

Двусторонний рельеф был признан лучшим из 336 проектов, которые претендовали на победу в конкурсе на создание монумента жертвам политических репрессий.

Я – художник, который в основном занимается монументально-архитектурной пластикой. Для меня важны городские пространства, и я понимаю, как с этим обращаться, мне это интересно.

Каждый раз, когда объявляется конкурс, и возникает интерес к теме, я взвешиваю возможности на победу. Обычно я знакомлюсь с составом жюри. В данном случае жюри вселяло надежду, что решение будет объективным. Такое крайне редко бывает, практически никогда. Членами жюри оказались 24 человека, не ангажированных, не купленных. Шанс выиграть был один к 336.

© photo: Sputnik / Илья Питалев

Транспортировка монумента "Стена скорби"

О теме

Тема политических репрессий близка нам всем, я с детства много об этом знаю. После первого курса института я попал в экспедицию на Урал в поисках пермских деревянных скульптур. Мы не ожидали увидеть брошенные поселения, брошенные лагеря. Мы испытали этот ужас на себе и поняли, насколько это трагично. Увиденное там не давало мне спокойно жить, и сейчас не дает. Мы все жертвы этого страха: под этим жили, до сих пор боимся.

Я знаю, сколько потомков тех, кто пострадал, ожидали появления этого памятника. Это памятник надежды – надежды на то, что такое больше не повторится. Молодые люди думают, что это их не касается. Касается. Одно понимание и знание о том, что тогда происходило, – уже большая травма. Это рана, которая никогда не заживет. Я считал это своим долгом.

© photo: Sputnik / Илья Питалев

Скульптор Георгий Франгулян

О Сталине

Злодей не может быть кумиром, а кумир не должен быть злодеем. Вообще не время создавать кумиров, надо самому соответствовать своим убеждениям и взглядам. Надо создавать свое, полезное для других.

По последнему опросу ВЦИОМ, более 40% россиян считают сталинские репрессии вынужденной мерой. Я надеюсь, что эта картина не отражает реального положения вещей. Человек образованный, понимающий, знающий не может давать такую оценку. Значит, люди просто не вникают.

Об ответственности

Безусловно, пока "Стена скорби" – моя самая ответственная работа, но я не знаю, что ждет меня впереди. Как мне кажется, такой монумент необходим нашему государству.

В искусстве важно быть связующим звеном между прошлым и будущем. Если ты не являешься этой точкой, то получается разрыв цепи. Этого разрыва нельзя допустить. Не надо заниматься искусством, если неглубоко. Особенно скульптурой, особенно монументальной – это самый сложный вид искусства.

© photo: Sputnik / Илья Питалев

Скульптор Георгий Франгулян возле элементов конструкции монумента "Стена скорби"

О деньгах

"Стена скорби" будет установлена за счет государственных средств, а также народных пожертвований. На данный момент выделены только деньги московского правительства. Народные средства собираются, но я даже не вникаю и пока не знаю, как они будут использованы.

Как правило, на народные средства ничего не получается создать, и это не только в России. Деньги собирают, но всегда либо государство, либо меценаты добавляют.

Но в США, например, Мемориал памяти жертв 11 сентября 2001 года был создан за 600 миллионов долларов, из них 60 миллионов предоставило государство, а все остальное – 540 миллионов – удалось собрать. Было собрано очень много, но тут и стоимость, и качество монумента, не только художественная, но и исполнительная часть на высоком уровне.

© photo: Sputnik / Илья Питалев

Скульптор Георгий Франгулян в студии

О настоящем искусстве

Произведение искусства имеет свою цену. На самом деле, стоимость настоящего произведения состоит из стоимости миллионов бездарных работ. Их стоимость собирается в подлинном произведении. Искусство – это искусство, оно определяет время.

Об авторстве

Я – один автор, а архитектор у меня мой сын, потому что никому не могу доверить работу, а он очень тонко вникает, не по-родственному, а профессионально. Он всегда на подхвате. Больше никого. Это важно понимать, потому что в России почему-то считают, сколько рабочих работало. Какая разница? Автор один.

© photo: Sputnik / Илья Питалев

Транспортировка монумента "Стена скорби"

О Тбилиси

Тбилиси – моя родина, и я очень люблю этот город. Для меня это лучший город на земле, но он изменился в худшую сторону, потому что, прежде всего, большой отток интеллигенции произошел.

Чем славился Тбилиси? Это был интеллигентный многонациональный город. Невероятно высокий уровень образования, было множество учебных заведений. Грузин мог получать образование на русском языке, а русский или армянин – на грузинском. Все было смешано. Здесь единственный мощный сгусток культуры еще дореволюционной России на Кавказе. Туда вкладывались деньги, там было самое большое количество театров и библиотек. Мне в этом плане повезло.

Там экстерьер соединялся с интерьером. Существовало единое пространство. Воздух пах баклажанами, помидорами, поросятами, горячим грузинским хлебом – все это запах Тбилиси в каждом дворе. Этот запах лучше, чем Chanel No. 5.

Кроме его внешней красоты, город духовно был красив. Там жили удивительные люди, типажи, там была своя стилистика, там говорили на фантастическом русском языке, который основывался на классической русской литературе: содержание, построение фраз, образное богатство языка невероятно глубокое.

© photo: Sputnik / Илья Питалев

Скульптор Георгий Франгулян

И конечно, общее единое пространство культуры. В Грузии очень большое количество было талантливых людей. Именно в силу той специфики, образного состояния этого города.

Рожденные в Тбилиси понимают, что такое образ, что такое чувство юмора. Тост за столом, например, – всегда произведение, а так как все выросли за столом, умение сформулировать свою мысль, создать некий образ – не проблема. Это с младенчества впитывается. С годами я все больше понимаю, что то, что было заложено в детстве, определило всю мою жизнь. До сих пор я образ того Тбилиси в себе несу.

Одна из составляющих моего образного мышления – музыка. Моя бабушка была музыкантом – классическую музыку слушал с самого детства. Я сто пятьдесят раз смотрел классические произведения. Нас все время водили, а мы в яму оркестровую заглядывали. Это все был единый мир: я во двор заглядывал, так и в оркестровую яму.

Кроме того, Тбилиси – город между гор. Это все – ощущение пространства. Если скульптор не видит пространства, он не скульптор.

Photo: courtesy of Levan Avlabreli

Фотоколлаж. Тифлис - Тбилиси. Старый город.

О тоске

Сейчас я бываю там редко, к сожалению. Мои все умерли, но там могилы. Остались школьные друзья. К сожалению, Тбилиси сегодня – достаточно грустное зрелище. Приезжаю и вижу, что почти все бедствуют. Мне очень неловко за свое положение перед ними. Знаете, кавказский обычай: если человек пришел, надо его принять, а я знаю, что им не на что меня принять, а принести что-то с собой, с базара прийти за стол – так это я их оскорбляю. Возникает неловкость. Два-три дня я выдерживаю, а потом – тоска.

Я хожу по тем улицам, вижу окна и не вижу тех людей, которые там жили. Окна для меня пустые.

© photo: Sputnik / Chkhetiani

Вид на Старый город Тбилиси

О политике

Когда-то мечтал создать памятник Окуджава в Тбилиси. Были договоренности, а потом это все рухнуло. Это уже политика, то, что уже не дает нормально жить. Связи разрываются, и это потеря не только для республики, потеря для всех, потому что существовала общая зона культуры. Разные национальные культуры дополняли друг друга, они давали глубину.

Я сейчас летел из Испании. Там паспорта подают, я смотрю, голубые, украинские. Ну что за безобразие. Раньше я никогда не смотрел, чей паспорт. Мне противно, что я на это обращаю внимание. Это падение человеческих чувств и отношений.

Мне не стыдно, что я люблю Грузию, я родился там. Я люблю Армению, восхищаюсь армянским раннехристианским зодчеством, ничего выше я не знаю. Я работал в Средней Азии, делал там фонтаны, восхищался их древнейшей культурой. Нельзя уважать только свою культуру.

Все сейчас смотрят телевизор. Общество мало сказать политизировано, оно убито этим. Искусство – вне политики. Когда надо было делать монументы политического содержания, я начал делать фонтаны. В монументально-декоративную область ушел, в формальную абстрактную скульптуру. Там задачи очень высокого уровня. Фундаментальные поиски формы, сочетания с пространством, с архитектурой.

о "Стене скорби", Сталине и Тбилиси

Бронзовая стена с прорезями, в форме человеческих фигур, состоит из множества безликих, взлетающих вверх фигур. Любой зритель сможет стать частью этого мемориала и осознать, что трагические последствия авторитаризма касаются каждого, а гребень может снова сорваться с места. В настоящее время монумент отлит, но не установлен — впереди еще много работы.

О фигурах

Образ сложился за пять минут — у меня очень быстрая концентрация, выброс идей происходит всегда мгновенно.Идея кажется мне довольно ясной. Монумент называется "Стена скорби", но, скорее, это "коса смерти", или "гребень" — там, где сломанные зубья, люди остались в живых. Это стена, составленная из многочисленных рельефных фигур: тридцать метров в длину, шесть метров в высоту.

Фигуры абстрактные, и представляют они состояния ужаса и скорби. Скульптура работает самой формой, и содержание совпадает с состоянием этой формы. Для глаза нашего зрителя она кажется необычной, непривычной, именно потому, что это не рассказ, а состояние. Все должны это испытать. Конечно, у каждого появится своя трактовка, но в целом ощущения будут схожи.

О надписях

Из бронзы отлиты две плоскости-скрижали. На них только одно слово: "помни". Монументальное искусство требует лаконизма, способности выразить идею и попасть в точку.

В данном случае мне помог журналист и фотохудожник Юрий Рост. Изначально у меня была более длинная фраза, и я попросил его помощи — казалось, что можно сократить. Через две минуты он перезвонил и говорит: "Помни". Одно слово выражает все. Слово написано на двадцати двух языках: пятнадцать языков бывших республик СССР, шесть официальных языков ООН и немецкий язык.

Кроме того, моей рукой будет вырублена надпись на граните: "Жертвам политических репрессий". Все остальное люди должны понять сами.

О конкурсе

Двусторонний рельеф был признан лучшим из 336 проектов, которые претендовали на победу в конкурсе на создание монумента жертвам политических репрессий.

Я — художник, который в основном занимается монументально-архитектурной пластикой. Для меня важны городские пространства, и я понимаю, как с этим обращаться, мне это интересно.

Каждый раз, когда объявляется конкурс, и возникает интерес к теме, я взвешиваю возможности на победу. Обычно я знакомлюсь с составом жюри. В данном случае жюри вселяло надежду, что решение будет объективным. Такое крайне редко бывает, практически никогда. Членами жюри оказались 24 человека, не ангажированных, не купленных. Шанс выиграть был один к 336.

О теме

Тема политических репрессий близка нам всем, я с детства много об этом знаю. После первого курса института я попал в экспедицию на Урал в поисках пермских деревянных скульптур. Мы не ожидали увидеть брошенные поселения, брошенные лагеря. Мы испытали этот ужас на себе и поняли, насколько это трагично. Увиденное там не давало мне спокойно жить, и сейчас не дает. Мы все жертвы этого страха: под этим жили, до сих пор боимся.

  • Скульптор Георгий Франгулян

    © Sputnik / Илья Питалев

  • Скульптор Георгий Франгулян в студии

    © Sputnik / Илья Питалев

  • Скульптор Георгий Франгулян возле элементов конструкции монумента "Стена скорби"

    © Sputnik / Илья Питалев

  • Скульптор Георгий Франгулян

    © Sputnik / Илья Питалев

1 / 4

© Sputnik / Илья Питалев

Скульптор Георгий Франгулян

Я знаю, сколько потомков тех, кто пострадал, ожидали появления этого памятника. Это памятник надежды — надежды на то, что такое больше не повторится. Молодые люди думают, что это их не касается. Касается. Одно понимание и знание о том, что тогда происходило, — уже большая травма. Это рана, которая никогда не заживет. Я считал это своим долгом.

О Сталине

Злодей не может быть кумиром, а кумир не должен быть злодеем. Вообще не время создавать кумиров, надо самому соответствовать своим убеждениям и взглядам. Надо создавать свое, полезное для других.

По последнему опросу ВЦИОМ, более 40% россиян считают сталинские репрессии вынужденной мерой. Я надеюсь, что эта картина не отражает реального положения вещей. Человек образованный, понимающий, знающий не может давать такую оценку. Значит, люди просто не вникают.

Об ответственности

Безусловно, пока "Стена скорби" — моя самая ответственная работа, но я не знаю, что ждет меня впереди. Как мне кажется, такой монумент необходим нашему государству.

В искусстве важно быть связующим звеном между прошлым и будущем. Если ты не являешься этой точкой, то получается разрыв цепи. Этого разрыва нельзя допустить. Не надо заниматься искусством, если неглубоко. Особенно скульптурой, особенно монументальной — это самый сложный вид искусства.

О деньгах

"Стена скорби" будет установлена за счет государственных средств, а также народных пожертвований. На данный момент выделены только деньги московского правительства. Народные средства собираются, но я даже не вникаю и пока не знаю, как они будут использованы.

Как правило, на народные средства ничего не получается создать, и это не только в России. Деньги собирают, но всегда либо государство, либо меценаты добавляют.

Но в США, например, Мемориал памяти жертв 11 сентября 2001 года был создан за 600 миллионов долларов, из них 60 миллионов предоставило государство, а все остальное — 540 миллионов — удалось собрать. Было собрано очень много, но тут и стоимость, и качество монумента, не только художественная, но и исполнительная часть на высоком уровне.

О настоящем искусстве

Произведение искусства имеет свою цену. На самом деле, стоимость настоящего произведения состоит из стоимости миллионов бездарных работ. Их стоимость собирается в подлинном произведении. Искусство — это искусство, оно определяет время.

Об авторстве

Я — один автор, а архитектор у меня мой сын, потому что никому не могу доверить работу, а он очень тонко вникает, не по-родственному, а профессионально. Он всегда на подхвате.

Больше никого. Это важно понимать, потому что в России почему-то считают, сколько рабочих работало. Какая разница? Автор один.

О Тбилиси

Тбилиси — моя родина, и я очень люблю этот город. Для меня это лучший город на земле, но он изменился в худшую сторону, потому что, прежде всего, большой отток интеллигенции произошел.

Чем славился Тбилиси? Это был интеллигентный многонациональный город. Невероятно высокий уровень образования, было множество учебных заведений. Грузин мог получать образование на русском языке, а русский или армянин — на грузинском. Все было смешано. Здесь единственный мощный сгусток культуры еще дореволюционной России на Кавказе.

Туда вкладывались деньги, там было самое большое количество театров и библиотек. Мне в этом плане повезло.

Там экстерьер соединялся с интерьером. Существовало единое пространство. Воздух пах баклажанами, помидорами, поросятами, горячим грузинским хлебом — все это запах Тбилиси в каждом дворе. Этот запах лучше, чем Chanel No. 5.

Кроме его внешней красоты, город духовно был красив. Там жили удивительные люди, типажи, там была своя стилистика, там говорили на фантастическом русском языке, который основывался на классической русской литературе: содержание, построение фраз, образное богатство языка невероятно глубокое.

И конечно, общее единое пространство культуры. В Грузии очень большое количество было талантливых людей. Именно в силу той специфики, образного состояния этого города.

Рожденные в Тбилиси понимают, что такое образ, что такое чувство юмора. Тост за столом, например, — всегда произведение, а так как все выросли за столом, умение сформулировать свою мысль, создать некий образ — не проблема. Это с младенчества впитывается. С годами я все больше понимаю, что то, что было заложено в детстве, определило всю мою жизнь. До сих пор я образ того Тбилиси в себе несу.

Одна из составляющих моего образного мышления — музыка. Моя бабушка была музыкантом — классическую музыку слушал с самого детства. Я сто пятьдесят раз смотрел классические произведения. Нас все время водили, а мы в яму оркестровую заглядывали. Это все был единый мир: я во двор заглядывал, так и в оркестровую яму.

Кроме того, Тбилиси — город между гор. Это все — ощущение пространства. Если скульптор не видит пространства, он не скульптор.

О тоске

Сейчас я бываю там редко, к сожалению. Мои все умерли, но там могилы. Остались школьные друзья. К сожалению, Тбилиси сегодня — достаточно грустное зрелище. Приезжаю и вижу, что почти все бедствуют. Мне очень неловко за свое положение перед ними. Знаете, кавказский обычай: если человек пришел, надо его принять, а я знаю, что им не на что меня принять, а принести что-то с собой, с базара прийти за стол — так это я их оскорбляю. Возникает неловкость. Два-три дня я выдерживаю, а потом — тоска.

Я хожу по тем улицам, вижу окна и не вижу тех людей, которые там жили. Окна для меня пустые.

О политике

Когда-то мечтал создать памятник Окуджаве в Тбилиси. Были договоренности, а потом это все рухнуло. Это уже политика, то, что уже не дает нормально жить. Связи разрываются, и это потеря не только для республики, потеря для всех, потому что существовала общая зона культуры. Разные национальные культуры дополняли друг друга, они давали глубину.

Я сейчас летел из Испании. Там паспорта подают, я смотрю, голубые, украинские. Ну что за безобразие. Раньше я никогда не смотрел, чей паспорт. Мне противно, что я на это обращаю внимание. Это падение человеческих чувств и отношений.

Мне не стыдно, что я люблю Грузию, я родился там. Я люблю Армению, восхищаюсь армянским раннехристианским зодчеством, ничего выше я не знаю. Я работал в Средней Азии, делал там фонтаны, восхищался их древнейшей культурой. Нельзя уважать только свою культуру.

Все сейчас смотрят телевизор. Общество мало сказать политизировано, оно убито этим. Искусство — вне политики. Когда надо было делать монументы политического содержания, я начал делать фонтаны. В монументально-декоративную область ушел, в формальную абстрактную скульптуру. Там задачи очень высокого уровня. Фундаментальные поиски формы, сочетания с пространством, с архитектурой.

«Стена скорби». Как создают первый в России монумент жертвам массовых репрессий. Фото

30 октября 2017 года в Москве, на пересечении проспекта Академика Сахарова и Садового кольца, будет открыт монумент жертвам массовых репрессий «Стена скорби». Автор проекта, скульптор Георгий Франгулян, задумал отлить из бронзы полукруглый двусторонний горельеф длиной 30 и высотой 6 метров с несколькими арками. Основа композиции — устремленные ввысь фигуры, символ хрупкости человеческой жизни на фоне беспощадной системы.

О том, как создают памятник на народные средства в подмосковных Химках — в фоторепортаже нашего корреспондента.

«Стена скорби» начинается с разогрева бронзы в огромном котле при температуре в 1200 градусов. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»Братья Сергей и Олег Антонян во время извлечения котла с расплавленной бронзой из печи. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»После извлечения с разогретой бронзы Сергей Ждан снимает «пригар». Затем литейщики разливают бронзу по формам. Всего их на стену будет отлито более трехсот. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»Формы создаются на один раз. Затем их разбивают на части и выкидывают. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»Когда бронза внутри застыла, форму поднимают на цепях и открывают. Бронзовая пластина еще горячая, поэтому ее аккуратно при помощи креплений извлекают из формы и дают остыть. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»Затем пластины отправляются в соседний цех на сборку и обработку. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»Анатолий — один из сварщиков, которые соединяют пластины в единое скульптурное полотно. Уже более 250 бронзовых пластин соединились в стене. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»Слово «Помни» на Стене скорби встречается на 22 языках. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»Скульптор «Стены скорби» Георгий Франгулян. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»Макет «Стены скорби» в музее истории ГУЛАГа. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

В Москве сооружают Стену скорби: скульптор Франгулян рассказал о памятнике

Автор надеется увидеть свой памятник через сто лет

Сразу найти нужное место оказалось делом непростым. Все вокруг огорожено строительными заборами, рабочие укладывают плитку. Точно такая же горячая точка напротив. Котлован, высокий кран, грохот строительной техники… Случайные прохожие пытаются проникнуть туда и посмотреть на происходящее. Строители ругаются, говорят, что можно получить увечье: огромная, почти 40-тонная махина парит над землей. Но и мы находим дыру в заборе — и тут же натыкаемся на человека, похожего на Франгуляна. Лицо закрыто от солнца козырьком. Минута сомнений: он ли это? Разговаривать сложно: шумно, на нас наезжает экскаватор с огромным ковшом… Главное — вовремя увернуться.

— Вас сразу не узнаешь!

— Да я и сам себя еще не видел в таком виде. Встретил бы где-нибудь — прошел мимо…

— Сколько лет ушло на создание Стены? Долго рождался замысел?

— Какой замысел? Придумал, и все. А работа длилась полтора года. Как объявили конкурс на создание памятника, все и родилось за пять минут. У меня все быстро происходит. Я так живу. Любая идея рождается за пять минут. Дольше не было. Я умею сильно концентрироваться.

фото: Наталия Губернаторова

— Вы видели работы других? Что это за идеи?

— Конечно, видел. Каждый из авторов от чего-то своего отталкивался, у каждого — своя мотивация… Я не готов ответить на ваш вопрос, поскольку всего было подано на рассмотрение 336 проектов. Жюри было большое и заседало многократно. Сначала отобрали 50 работ, потом, по-моему, 20, после чего уже остановились на моей.

— В чем ее суть?

— Это Стена скорби. Суть — жертвы политических репрессий. А как я ее выразил пластически — это уже мое видение.

— И все-таки что это — наитие, озарение?..

— Ну, что такое художник? Родился замысел, я его воплотил. Меня волновало именно такое решение, и я его осуществил. Это будет стена высотой в 6 метров. Ее длина составит 30 метров. Это многофигурная, многочастная композиция из бронзы, гранитные объемы, которые сложатся в единый ансамбль. Таким образом, будет вылеплена вся площадь. Надеюсь, все сложится в тот самый образ, на который я рассчитываю. Это не только сама скульптура, но и все вокруг.

— На какую человеческую реакцию вы рассчитываете?

— Я вообще не рассчитываю. Людей много, каждый имеет право на свое восприятие. Надеюсь, что все будет верно понято, и память об этом кошмаре не исчезнет. Для этого и делаю памятник.

— Его судьба, наверное, будет непростой. Найдутся митингующие…

— Возможно. Но кто знает? Может быть, он будет принят, а люди со временем многое поймут. Допускаю, что кто-то станет противиться. Тут уж ничего не могу гарантировать. Да и не касается это меня. Мое дело — сделать. Мы все приходим в этот мир ненадолго, а памятники имеют более протяженную жизнь. Может быть, он простоит 50 или 100 лет. Что бы ни случилось, это уже самостоятельная жизнь памятника. Я бы хотел лет через 100 увидеть, как это будет выглядеть. Вдруг удастся, если меня будут беречь окружающие…

Смотрите фоторепортаж по теме: В Москве начали устанавливать памятник жертвам политических репрессий

Время возводить стену. Монумент жертвам политрепрессий — уже на углу Сахарова и Садового

Макет «Стены скорби» скульптора Г.В. Франгуляна в музее истории ГУЛАГа. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

В центре Москвы продолжают устанавливать «Стену скорби» — памятник жертвам массовых репрессий. Двусторонний горельеф длиной 30 и высотой 6 метров с несколькими арками монтируют по ночам — чтобы не мешать автомобилистам. Монумент планируют собрать целиком до конца августа.

Основа композиции «Стены скорби» — устремленные ввысь фигуры, символ хрупкости человеческой жизни на фоне беспощадной системы. На стене на 22 языках написано слово «Помни».

По словам скульптора Георгия Франгуляна, монумент призван напомнить о прошлых репрессиях и предотвратить будущие. «Стену скорби» откроют 30 октября.

Как создается памятник — в фотографиях нашего корреспондента Виктории Одиссоновой.

В цеху литейщики разливают бронзу по формам. Всего на стену отлито более трехсот форм. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»Бронзовая пластина еще горячая, поэтому ее аккуратно при помощи креплений извлекают и дают остыть. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»Скульптор Г.В. Франгулян в цеху во время создания монумента. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»«Стену» перевозят ночью. Первая часть с инициалами скульптора и архитектора перевезена на место установки 5 августа. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»11 августа. Установка монумента на пересечении проспекта Академика Сахарова и Садового кольца. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Осенью в Москве появится монумент "Стена Скорби" / Новости культуры / Tvkultura.ru

Осенью в Москве появится монумент «Стена Скорби» - он посвящен памяти жертв политических репрессий. В конкурсе на создание комплекса участвовало более 300 работ. Победил проект народного художника России Георгия Франгуляна. Большая часть масштабного монумента, а его размеры 6 метров в высоту и 30 - в длину, уже готова. Эти фрагменты сейчас находятся в литейном цехе мастера. Репортаж Маргариты Масленниковой. 

В котле - бронза, расплавленная до температуры тысяча градусов. Ею заполняют формы, а потом из них извлекают уже готовые фигуры будущего монумента. Из 500 деталей осталось отлить одну треть. Когда все будет готово, композицию по частям перевезут на место - пересечение проспекта академика Сахарова и Садового кольца. «Стена Скорби» - это множество взмывающих ввысь силуэтов людей.

Монумент состоит из нескольких частей. Помимо основного горельефа – стены скорби, будут и скрижали, которые уже тоже готовы. Они расположатся по бокам основной скульптуры. На этих скрижалях слово «помни» будет написано на более чем 20 языках. 

Георгию Франгуляну хотелось создать настоящий символ трагедии. Сам образ родился на бумаге всего за пять минут. На то, чтобы сделать памятник, ушло больше года и… 90 тонн материала.

В итоге у Франгуляна получился не только мощный визуальный, но и эмоциональный образ. Главной задачей для автора было - передать все то, что пережили тысячи репрессированных. 

«Безликие - это гораздо более "ликие", потому что там каждый может увидеть того, кого хочет, своего близкого своего родственника, себя в конце концов. Это та мера условности, которая в искусстве необходима. Здесь самой формой выражена идея, и она будет работать как музыка», - говорит скульптор, народный художник России Георгий Франгулян.

«Стена Скорби» – проект, который стал действительно народным: внести пожертвование может каждый. Но для того, чтобы полностью его реализовать, предстоит собрать еще немалую сумму. Ведь помимо скульптурной композиции, на проспекте академика Сахарова появится еще несколько сооружений.

«Площадь будет с особым мощением, там будет еще каменная часть и информационная», - рассказывает директор Музея истории ГУЛАГа Роман Романов.

Основной же монумент - «Стену Скорби» - планируют установить 30 октября в День памяти жертв политических репрессий.

Новости культуры 

Путин открыл мемориал "Стена скорби" в Москве

Президент РФ Владимир Путин открыл мемориал "Стена скорби" на пересечении проспекта Академика Сахарова и Садового кольца в Москве. Частью монумента, автором которого является известный скульптор Георгий Франгулян, стали 170 природных камней из 58 регионов России.

— Нам и нашим потомкам надо помнить о трагедии репрессий, о тех причинах, которые их породили, — заявил Путин на церемонии, добавив, что это не говорит о необходимости сводить счёты и вновь подталкивать общество к опасной черте противостояния.

— Сейчас важно для всех нас опираться на ценности доверия и стабильности, — отметил президент.

Основу композиции составляют бронзовые фигуры, взмывающие вверх, а по краям скульптуры на разных языках высечены надписи "Помним". Мероприятие приурочено ко Дню памяти жертв политических репрессий в России.

Как ранее писал Лайф, указ о создании монумента президент подписал осенью 2015 года.

Топоркова Ирина

Донченко Алиса


Смотрите также