Кто живет за стеной


Читать Кто живет за стеной? - Каретникова Екатерина - Страница 1

Екатерина Каретникова

Кто живёт за стеной?

Глава 1

Утром шёл снег. Хлопья размером с бабочку кружились за окном в подсвеченном фонарями синем сумраке, бились о стёкла, рассыпаясь на сотни крохотных белых комочков, оседали на чёрных ветках и отливе окна.

Днём поднялся ветер. Ледяные порывы смели снежные горки с ветвей, выстудили воздух до минус десяти и разогнали тучи. Небо теперь, хоть и казалось низким, светлело полупрозрачной голубизной.

Когда мы с Настей вышли из школы, было так холодно, что у меня сразу же загорелись щёки, а она начала шмыгать носом.

– Ты сейчас домой? – спросила я.

– Ага, – кивнула Настя. – Ты не думай, я быстренько. Только переоденусь, рюкзак брошу – и к тебе.

– Да не спеши, – успокоила я. – Всё равно мне ещё в булочную надо.

– Ладно! Только если задержусь, ты на мобильник не звони.

– Почему? – удивилась я.

– А он разрядился, – объяснила Настя. – Я его у тебя заряжу, хорошо? Чтобы время зря не тратить. А то, представляешь, во сколько я к тебе приду, если буду ждать, пока аккумулятор «наестся»?

Я фыркнула. Родители совсем недавно купили Насте новый телефон. Вот она над ним и трясётся. То ворчит, что нельзя на морозе разговаривать, то экран поцарапать боится, то аккумулятор решила заряжать только до победного конца. В смысле, пока телефон не выдаст сообщение, что заряжен полностью.

– Ладно, мне розетки не жалко, – разрешила я.

– Да неужели? – хихикнула Настя. – В общем, через час буду!

– Жду, – кивнула я.

Она махнула мне на прощанье и побежала к своему дому.

Я подняла голову. Капюшон свалился на плечи, уши обожгло холодом. Зато я увидела над школой острый серп месяца. Если мысленно приставить к нему палочку, получится буква «р». Это значит, что месяц растущий. А вот если бы он оказался похож на букву «с», то я бы поняла, что он стареющий. Это меня папа научил, когда мы в июне ездили на Ладожское озеро. Вот было время! Ни уроков, ни домашних заданий, ни снега, ни темноты. Даже ночи и те оставались такими светлыми, что можно было выходить на песчаную косу с удочкой и следить за поплавком безо всякого фонарика. Вода, днём подёрнутая мелкой рябью, к вечеру становилась прозрачной и гладкой, как зеркало. Тёмными тенями в ней отражались деревья и редкие облака. Нагретый солнцем песок медленно остывал, вдалеке клубились клочья густого тумана. А я до полуночи сидела рядом с отцом, смотрела на воду и пыталась представить, кто живёт на высоком островке, едва заметно проступающем из дымки у самого горизонта.

Вообще-то раньше папа никогда не брал меня с собой на рыбалку. Он ездил один, а мы с мамой отдыхали на даче. Но этим летом всё было по-новому. Потому что первый раз в жизни мы остались одни.

Нет, ничего плохого не случилось. Просто маму, врача-кардиолога, пригласили пройти полугодовую стажировку в одной американской клинике. Она боялась бросать нас с папой, но мы её уговорили. Может, ей такой шанс раз в жизни выпал? Зачем же отказываться-то? А мы – люди вполне самостоятельные. В этом мама имела возможность убедиться, когда вернулась из командировки в Москву. У нас и ужин был приготовлен, и продукты куплены, и квартира убрана. В общем, мы её уговорили, и в конце июня мама улетела.

В первые дни без мамы мне было очень грустно. Иногда, закрываясь в ванной, я даже плакала. Но потом… Не скажу, что привыкла жить без неё. По-моему, привыкнуть к такому невозможно. Но я научилась справляться и ждать. Конечно, мама чуть не каждый день присылала мне по электронке длиннющие письма и по скайпу мы разговаривали частенько, но всё-таки это было совсем не то. Или не совсем то, чего мне хотелось больше всего на свете.

Особенно сегодня, в день моего рождения.

В магазине, отстояв приличную очередь, я выбрала два буше и две корзиночки с заварным кремом. Надо же нам с Настей отметить, что мне исполнилось тринадцать лет! Папа вернётся с работы поздно. Да и сладкое он не любит. Так что к его приходу я сделаю салат с кальмарами и пожарю курицу. А с Настей мы будем пить чай, слушать музыку и болтать о пустяках. И это с тех пор, как уехала мама, для меня самый лучший подарок, который может сделать подруга.

В небе снова появились лохматые, тёмные тучи, и растущий месяц исчез. По дороге от магазина я замёрзла так, что заболели пальцы на ногах, и припустила вприпрыжку.

Когда я повернула к нашему подъезду, то увидела, что дверь открыта. Наверное, кто-то только что вошёл. Я подумала, что всё равно опоздаю, и полезла в карман за ключом от домофона. Ключа не было!

Дверь закрывалась. Я метнулась к ней и еле успела ухватить круглую металлическую ручку. Но оказалось, что этого мало. Оказалось, что надо вцепиться в ручку изо всех сил и повиснуть, чтобы дверь не захлопнулась, прокатив меня по утоптанному снегу. Прокатиться-то я, может быть, и не отказалась бы. Но в другой раз. Сейчас мне было нужно одно – попасть в подъезд.

Оказавшись внутри, я снова попыталась нащупать ключ от домофона. Даже карман вывернула наизнанку. Без толку! Пропал ключик. Прямо из куртки. С утра лежал на месте– я проверяла. А вот потом… Во-первых, весь день куртка провисела в школьной раздевалке. Там, конечно, дежурит нянечка-гардеробщица, но у нас же не как в театре или в поликлинике – номерки не выдают. Каждый подходит к вешалке своего класса и устраивает на крючке верхнюю одежду и мешок со сменной обувью. И забирает после уроков сам. Так что в принципе залезть в чужой карман может любой желающий. Во-вторых, был шанс выронить ключ, когда доставала перчатки на улице. А в-третьих, пока я выбирала в булочной пирожные, мог в мой карман и какой-нибудь воришка руку сунуть. Ничего ценного там не было, вот он и вытащил единственную находку. Просто так, от досады.

Хорошо, что ключи от квартиры я ношу отдельно. А то бы пришлось куковать под дверью, пока Настя не заявится. И потом ещё рассказывать ей, что произошло. А уж этого мне не хотелось совершенно. Настя – девчонка хорошая, настоящая подруга, но язык у неё– мама не горюй! И ведь сама от этого мучается и каждый раз, проболтавшись о чём-нибудь важном кому не надо, кается и искренне не понимает, как так вышло. Но толку-то! Всё равно то, что знает Настя, через день становится известно и родителям, и соседям. Да ладно бы только им, но ведь и весь класс будет в курсе. Очень приятно! Только одну мою тайну Настя не выдала никому, но это отдельная история. История о моей безответной любви к её старшему брату.

Я скинула капюшон и осмотрелась. На площадке первого этажа лампочка не горела, но из лифта падала бледная полоса света. Я ринулась к лифту.

– Погодите, пожалуйста!

Честно говоря, я боялась ездить одна, потому что в прошлом году, аккурат восьмого марта, застряла и топталась в кабине полтора часа, пока не появились два весёлых дядьки-монтёра и не выпустили меня на волю, наказав впредь в праздничные дни лифтом не пользоваться. Прямо скажем, это были не лучшие полтора часа в моей жизни.

Правда, ездить с незнакомыми я боялась ещё больше. Кто их знает, что им может прийти в голову.

Я ни за что не стала бы просить подождать, если бы в желтоватом свете кабины не заметила пушистую спину лабрадора Эрика. Эрик жил с хозяевами на восьмом этаже, как раз над нашей квартирой.

– Спасибо! – заранее крикнула я и с разбега втиснулась в лифт.

Двери с противным скрежетом закрылись. Сидящий Эрик занимал как минимум две трети пространства.

Я прижалась к стене, чтобы собачья шерсть не прилипла к куртке, и слегка наклонила голову. Кабина была тесной, а я не люблю смотреть на людей в упор. Я даже и не разглядела, кто там, за Эриком.

– Не за что, – ответил хрипловатый голос.

Я вздрогнула и подняла голову. У дальней стены лифта стоял светловолосый мальчишка лет четырнадцати в куртке с меховым воротником.

– Ой, – не сдержалась я, – а где Антиповы?

– Кто?

Мальчишка иронично прищурился.

Читать онлайн Кто живёт за стеной?

Кто он – симпатичный мальчишка из соседнего подъезда? Лжец, от которого не дождёшься ни слова правды? Вор, способный стащить самую ценную вещь и смотреть на тебя честными глазами, или благородный рыцарь, который всегда придёт на помощь? Лена разберётся сама. Ведь ей так хочется казаться взрослой! Правда, иногда гораздо проще оставаться маленькой девочкой и знать, что в трудную минуту кто-то по-настоящему зрелый и умный сможет выручить из беды. Если бы Лена это знала с самого начала…

Екатерина Каретникова лауреат Международной детской литературной премии им. В.П. Крапивина, дипломант III Международного конкурса им. Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для подростков.

Для читателей старше 12 лет.

Содержание:

  • Глава 1 1

  • Глава 2 2

  • Глава 3 3

  • Глава 4 4

  • Глава 5 5

  • Глава 6 6

  • Глава 7 7

  • Глава 8 8

  • Глава 9 9

  • Глава 10 10

  • Глава 11 11

  • Глава 12 12

  • Глава 13 14

  • Глава 14 15

  • Глава 15 17

  • Глава 16 18

  • Глава 17 18

  • Глава 18 20

  • Глава 19 20

  • Глава 20 22

  • Примечания 22

Екатерина Каретникова
Кто живёт за стеной?

Глава 1

Утром шёл снег. Хлопья размером с бабочку кружились за окном в подсвеченном фонарями синем сумраке, бились о стёкла, рассыпаясь на сотни крохотных белых комочков, оседали на чёрных ветках и отливе окна.

Днём поднялся ветер. Ледяные порывы смели снежные горки с ветвей, выстудили воздух до минус десяти и разогнали тучи. Небо теперь, хоть и казалось низким, светлело полупрозрачной голубизной.

Когда мы с Настей вышли из школы, было так холодно, что у меня сразу же загорелись щёки, а она начала шмыгать носом.

– Ты сейчас домой? – спросила я.

– Ага, – кивнула Настя. – Ты не думай, я быстренько. Только переоденусь, рюкзак брошу – и к тебе.

– Да не спеши, – успокоила я. – Всё равно мне ещё в булочную надо.

– Ладно! Только если задержусь, ты на мобильник не звони.

– Почему? – удивилась я.

– А он разрядился, – объяснила Настя. – Я его у тебя заряжу, хорошо? Чтобы время зря не тратить. А то, представляешь, во сколько я к тебе приду, если буду ждать, пока аккумулятор "наестся"?

Я фыркнула. Родители совсем недавно купили Насте новый телефон. Вот она над ним и трясётся. То ворчит, что нельзя на морозе разговаривать, то экран поцарапать боится, то аккумулятор решила заряжать только до победного конца. В смысле, пока телефон не выдаст сообщение, что заряжен полностью.

– Ладно, мне розетки не жалко, – разрешила я.

– Да неужели? – хихикнула Настя. – В общем, через час буду!

– Жду, – кивнула я.

Она махнула мне на прощанье и побежала к своему дому.

Я подняла голову. Капюшон свалился на плечи, уши обожгло холодом. Зато я увидела над школой острый серп месяца. Если мысленно приставить к нему палочку, получится буква "р". Это значит, что месяц растущий. А вот если бы он оказался похож на букву "с", то я бы поняла, что он стареющий. Это меня папа научил, когда мы в июне ездили на Ладожское озеро. Вот было время! Ни уроков, ни домашних заданий, ни снега, ни темноты. Даже ночи и те оставались такими светлыми, что можно было выходить на песчаную косу с удочкой и следить за поплавком безо всякого фонарика. Вода, днём подёрнутая мелкой рябью, к вечеру становилась прозрачной и гладкой, как зеркало. Тёмными тенями в ней отражались деревья и редкие облака. Нагретый солнцем песок медленно остывал, вдалеке клубились клочья густого тумана. А я до полуночи сидела рядом с отцом, смотрела на воду и пыталась представить, кто живёт на высоком островке, едва заметно проступающем из дымки у самого горизонта.

Вообще-то раньше папа никогда не брал меня с собой на рыбалку. Он ездил один, а мы с мамой отдыхали на даче. Но этим летом всё было по-новому. Потому что первый раз в жизни мы остались одни.

Нет, ничего плохого не случилось. Просто маму, врача-кардиолога, пригласили пройти полугодовую стажировку в одной американской клинике. Она боялась бросать нас с папой, но мы её уговорили. Может, ей такой шанс раз в жизни выпал? Зачем же отказываться-то? А мы – люди вполне самостоятельные. В этом мама имела возможность убедиться, когда вернулась из командировки в Москву. У нас и ужин был приготовлен, и продукты куплены, и квартира убрана. В общем, мы её уговорили, и в конце июня мама улетела.

В первые дни без мамы мне было очень грустно. Иногда, закрываясь в ванной, я даже плакала. Но потом… Не скажу, что привыкла жить без неё. По-моему, привыкнуть к такому невозможно. Но я научилась справляться и ждать. Конечно, мама чуть не каждый день присылала мне по электронке длиннющие письма и по скайпу мы разговаривали частенько, но всё-таки это было совсем не то. Или не совсем то, чего мне хотелось больше всего на свете.

Особенно сегодня, в день моего рождения.

В магазине, отстояв приличную очередь, я выбрала два буше и две корзиночки с заварным кремом. Надо же нам с Настей отметить, что мне исполнилось тринадцать лет! Папа вернётся с работы поздно. Да и сладкое он не любит. Так что к его приходу я сделаю салат с кальмарами и пожарю курицу. А с Настей мы будем пить чай, слушать музыку и болтать о пустяках. И это с тех пор, как уехала мама, для меня самый лучший подарок, который может сделать подруга.

В небе снова появились лохматые, тёмные тучи, и растущий месяц исчез. По дороге от магазина я замёрзла так, что заболели пальцы на ногах, и припустила вприпрыжку.

Когда я повернула к нашему подъезду, то увидела, что дверь открыта. Наверное, кто-то только что вошёл. Я подумала, что всё равно опоздаю, и полезла в карман за ключом от домофона. Ключа не было!

Дверь закрывалась. Я метнулась к ней и еле успела ухватить круглую металлическую ручку. Но оказалось, что этого мало. Оказалось, что надо вцепиться в ручку изо всех сил и повиснуть, чтобы дверь не захлопнулась, прокатив меня по утоптанному снегу. Прокатиться-то я, может быть, и не отказалась бы. Но в другой раз. Сейчас мне было нужно одно – попасть в подъезд.

Оказавшись внутри, я снова попыталась нащупать ключ от домофона. Даже карман вывернула наизнанку. Без толку! Пропал ключик. Прямо из куртки. С утра лежал на месте– я проверяла. А вот потом… Во-первых, весь день куртка провисела в школьной раздевалке. Там, конечно, дежурит нянечка-гардеробщица, но у нас же не как в театре или в поликлинике – номерки не выдают. Каждый подходит к вешалке своего класса и устраивает на крючке верхнюю одежду и мешок со сменной обувью. И забирает после уроков сам. Так что в принципе залезть в чужой карман может любой желающий. Во-вторых, был шанс выронить ключ, когда доставала перчатки на улице. А в-третьих, пока я выбирала в булочной пирожные, мог в мой карман и какой-нибудь воришка руку сунуть. Ничего ценного там не было, вот он и вытащил единственную находку. Просто так, от досады.

Хорошо, что ключи от квартиры я ношу отдельно. А то бы пришлось куковать под дверью, пока Настя не заявится. И потом ещё рассказывать ей, что произошло. А уж этого мне не хотелось совершенно. Настя – девчонка хорошая, настоящая подруга, но язык у неё– мама не горюй! И ведь сама от этого мучается и каждый раз, проболтавшись о чём-нибудь важном кому не надо, кается и искренне не понимает, как так вышло. Но толку-то! Всё равно то, что знает Настя, через день становится известно и родителям, и соседям. Да ладно бы только им, но ведь и весь класс будет в курсе. Очень приятно! Только одну мою тайну Настя не выдала никому, но это отдельная история. История о моей безответной любви к её старшему брату.

Я скинула капюшон и осмотрелась. На площадке первого этажа лампочка не горела, но из лифта падала бледная полоса света. Я ринулась к лифту.

– Погодите, пожалуйста!

Честно говоря, я боялась ездить одна, потому что в прошлом году, аккурат восьмого марта, застряла и топталась в кабине полтора часа, пока не появились два весёлых дядьки-монтёра и не выпустили меня на волю, наказав впредь в праздничные дни лифтом не пользоваться. Прямо скажем, это были не лучшие полтора часа в моей жизни.

Правда, ездить с незнакомыми я боялась ещё больше. Кто их знает, что им может прийти в голову.

Я ни за что не стала бы просить подождать, если бы в желтоватом свете кабины не заметила пушистую спину лабрадора Эрика. Эрик жил с хозяевами на восьмом этаже, как раз над нашей квартирой.

– Спасибо! – заранее крикнула я и с разбега втиснулась в лифт.

Двери с противным скрежетом закрылись. Сидящий Эрик занимал как минимум две трети пространства.

Я прижалась к стене, чтобы собачья шерсть не прилипла к куртке, и слегка наклонила голову. Кабина была тесной, а я не люблю смотреть на людей в упор. Я даже и не разглядела, кто там, за Эриком.

– Не за что, – ответил хрипловатый голос.

Я вздрогнула и подняла голову. У дальней стены лифта стоял светловолосый мальчишка лет четырнадцати в куртке с меховым воротником.

– Ой, – не сдержалась я, – а где Антиповы?

Читать онлайн Кто живёт за стеной? страница 22

* * *

– Хорошо, что сугробы! – в сотый раз повторила Настя. – Хорошо, что мы с тобой.

Андрей сидел на снегу, выставив неестественно вывернутую ногу, и пытался улыбнуться.

– А деньги не пропали, – вступила я. – Их Таня сняла. Она бы тебе рассказала, но ты трубку бросил.

– Таня? – переспросил Андрей.

– Ага! Она хотела с нами поехать, но должен же был кто-то в школе объяснить, почему мы не пришли. А то учителя начали бы родителям звонить. Такой бы переполох поднялся!

– И как она объяснила? – вскинул брови Андрей.

– Не знаю, – пожала плечами Настя. – Сказала, что придумает.

– Она может, – согласился Андрей и вдруг поморщился.

– Больно? – испугалась Настя.

– Ничего, – ответил ей брат.

– Андрей, прости меня, пожалуйста! – не выдержала я. – Это же я во всём виновата! Если бы я не наврала, что Полька – русская голубая, вы бы с Таней не поссорились. И ничего бы не произошло…

– Лен, – махнул рукой Анлрей, – да не переживай ты! Если бы не Полька, мы из-за чего-нибудь другого бы поругались. Мы же через день цапаемся. Ну такой у Таньки характер. Только она всё равно хорошая. А я привык.

– Сейчас Никита вернётся, – попыталась утешить я. – С санками. Отвезём тебя домой.

– Лен, – не дослушал Андрей. – Но мыже с тобой всё равно поспорили, правда? И фотки я сделал.

Я решительно кивнула.

Мобильник дёрнулся в кармане и залился кошачьим мяуканьем. Это я для смеха в Сети себе такой звонок скачала. Только сейчас было совсем не смешно. Потому что звонил папа.

– Ленка, ты где? – тревожно спросил он.

– Здесь, – промычала я. – А что?

– Где "здесь"?! Мне сейчас Настина мама звонила. Говорит, Андрей вчера днём пропал. А сегодня Настя из школы не вернулась. Ты что-нибудь знаешь?

Я посмотрела на растрёпанную Настю, на кривившегося от боли Андрея и не выдержала.

– Папочка, мы все в Оселье. У Насти на даче. Андрей ногу сломал. А автобус не ходит. И электричка вечером всего одна.

– Что вы там… – начал было папа, но осёкся. – Слушай внимательно! Сидите в доме. Я забираю Настину маму и еду к вам. Из дома – никуда! Поняли?

– Пап, спасибо, – залепетала я. – А как же дежурство?

– Семёныч подменит, – бросил папа. – Всё. Ждите. Часа через два будем.

Я убрала телефон и отвернулась, чтобы никто не видел моего лица.

Глава 20

Иногда время ползёт со скоростью черепахи, а иногда летит, как ураган.

Я не верила, что этот бесконечный день закончится. Мне казалось, он будет длиться и длиться, а мы навсегда останемся в наспех протопленном дачном доме, где скрипят половицы и лампочка под потолком мигает от порывов ветра. И каждый раз я буду вздрагивать и думать, что сейчас она совсем погаснет, и комнату зальёт непроглядная тьма.

Если бы Никита находился в комнате, мне было бы в сто раз легче. Но он крутился во дворе – то связывал лыжи, то колол дрова, то чистил снег, чтобы ворота смогли открыться и пропустить папину машину.

Андрей сидел на кровати, откинувшись на подушки и молчал. Я видела, как он изо всех сил стискивает зубы, чтобы не стонать, и становится всё бледнее.

Настя устроилась на скамейке около него и, спрятав лицо в ладони, то ли молилась, то ли беззвучно плакала. А я металась по комнате из угла в угол и не могла остановиться.

Но всё кончается. Фары разорвали темноту на улице, Никита забегал, распахивая ворота, и на участок вкатился старый синий "Фольксваген-Пассат". А потом раздался скрип дверцы и зазвучал папин такой знакомый, такой родной голос, что я не удержалась и заплакала.

* * *

Папа высадил нас с Никитой во дворе и умчался в свою больницу, где перед этим оставил Андрея, Настю и их маму. Прощаясь, Андрей отдал мне чехол с фотоаппаратом.

Никита смотрел на меня и будто что-то решал. Мы стояли рядом, нас засыпало снегом, а он всё смотрел и смотрел и не мог решиться.

Я не выдержала первой.

– Пойдём ко мне?

– Зачем?

– Ты… – замялась я, пытаясь придумать какой-нибудь повод. – Ты обещал рассказать, как нашёл мой ключ от домофона!

Он удивлённо сощурился и вдруг расхохотался. Как в первый раз в лифте, когда у меня потекла тушь.

– Ладно, пошли! Только я бабушке позвоню.

– Чтобы не беспокоилась?

– Ну да. Ей вообще нельзя волноваться. У неё в последнее время сердце часто прихватывает. Я ведь из-за этого и переехал раньше родителей. Ну, чтобы рядом с бабушкой каждый день кто-то был. Родителям-то ещё столько мороки – и квартиру продать, и бумаги оформить.

– А тебе?

– А мне что? Документы из той школы забрал, в эту отдал – и все дела.

Мы подошли к подъезду. Дверь распахнулась. На улицу выскочили близнецы Вовка с Лёшкой. Они так увлечённо болтали, что нас просто не заметили.

– Теперь я буду рисовать, – заявлял один. – А то ты в прошлый раз только табличку замазал! А спорили-то, что дверь разрисуешь, как художник!

– Просто баллончик был бракованный! – оправдывался второй. – Одну струю всего выпустил. И ту криво. А то бы я такое нарисовал, что тебе и не приснится!

– Плохому танцору, – хмыкнул первый, – всегда печка мешает. А времени нет. Если сегодня не поспорим, конкурс закончится.

Я подмигнула Никите и окликнула соседей:

– Вовка, Лёшка, "Пари-профи" – это круто, да?

– Круто, – кивнули две головы в чёрных шапочках, и на меня уставились две пары изумлённых глаз. – А ты откуда знаешь? Или тоже – "профи"?

– Ну почти, – призналась я и шмыгнула в подъезд.

* * *

На кухне было тепло, но я всё равно мёрзла. Сжимала в руках чашку с горячим чаем и не могла согреться.

Полька носилась по прихожей, задрав хвост.

Никита сидел у окна, прижавшись спиной к батарее и задумчиво опускал в чашку кусочки сахара. Один, другой, третий.

– Мне восемь кусков, и не размешивать! – фыркнула я, вспомнив старый анекдот. – Всё равно утонут.

– Что? – переспросил Никита и рассеянно улыбнулся. – А, ну да.

– Так расскажешь про ключ? – спросила я.

– Расскажу, – пообещал он. – Только это не очень интересно. Я в тот день в школьном гардеробе куртку снимал и твою случайно зацепил. Она упала, ключ вывалился. Я куртку обратно повесил, ключ подобрал. Хотел на место положить. А тут гардеробщица подошла. "Чего, – говорит, – там возишься?" Ну не при ней же было в твой карман лезть?

– И что дальше?

– Решил на крыльце дождаться, пока ты выйдешь, и ключ вернуть.

– А как бы ты меня узнал? – заинтересовалась я.

– По куртке. Она у тебя такая, необычная.

– Это мне мама из Америки прислала, – объяснила я. – А потом что было?

– Потом ко мне ребята из класса подошли. А ты с подружкой выбежала. Я чего-то стормозил. Только когда остальные разошлись, у Сашки про тебя спросил: "Это кто?" Он парень нормальный, ржать не стал. "Это Ленка, – говорит, – из седьмого. Твоя соседка, между прочим. Ты во второй парадной живёшь, а она в первой".

А я, когда вы с Настей вышли, слышал, что ты в магазин собираешься. Ну и решил подождать тебя у парадной. Ждал-ждал, а тут Эрик примчался. Прыгает, лапы на плечи кладёт. Ну я решил в подъезд зайти. Я же не знал, что он со мной потащится. Я – в лифт, он – туда же. И ты следом. А потом… Слушай, я даже не знаю… Как подумал, что ты начнёшь расспрашивать, откуда у меня ключ да почему сразу не вернул… Короче, переклинило меня, понимаешь?

– Понимаю, – вздохнула я.

– Я же не знал тогда, что ты нормальная девчонка.

– Думал, сумасшедшая? – хмыкнула я.

– Издеваешься? Нет, конечно. Просто… Ну, в общем, не вышло. А потом пошёл в нашу булочную и отдал ключ продавщице. Типа, кто-то потерял. Я ведь знал уже, что ты туда ходишь. Подумал: раз сам не вернул, так, может, хоть таким путём ты его обратно получишь. Ну и получила ведь?

– Ага. Только мне теперь в эту булочную и заглядывать страшно. Меня уборщица на пороге съест!

– Не съест, – покачал головой Никита. – Я теперь сам буду с тобой туда ходить.

– Всегда? – поинтересовалась я.

– Всегда, когда захочешь, – твёрдо ответил он.

– Посмотрим, – улыбнулась я.

Никита хотел добавить что-то ещё, но из прихожей раздалось такое мяуканье, что мы подскочили и помчались к Польке.

Она лежала под вешалкой, засунув под тумбочку для обуви обе передние лапы, и орала.

– Застряла? – испугалась я.

– Посмотрим.

Никита присел на корточки и заглянул в щель.

– Она оттуда что-то выцепить пытается, – сказал он. – Наверное, игрушку свою затолкала, а теперь достать не может. Вот и мяукает. Забери-ка её.

Я взяла Польку на руки. Никита поднялся и отодвинул тумбочку от стены.

На полу лежал чёрный плоский мобильник. Совсем такой же, как у Насти.

– Вот вам и игрушка! – пискнула я и подняла Польку повыше. – Посмотрите на воровку! Помнишь, когда вешалка упала, Полька тут носилась как угорелая? Я думала, она только перчатки из карманов вытаскивала. А она и телефон. А потом ещё в щель затолкала. Эх ты, бессовестная!

Полька фыркнула и обиженно прижала уши.

* * *

Никита стоял в прихожей и застёгивал куртку.

– Ты Тане не звонила?

– Вспомнил! – хмыкнула я. – Я, как пришли, позвонила, пока ты руки мыл. Она сразу в больницу помчалась. Наверное, уже там.

Он кивнул и вдруг хитро улыбнулся.

– Ну что? Мне больше не надо делать вид, что я твой парень?

– Делать вид не надо, – покраснела я.

– Тогда… Пойдёшь со мной завтра вечером в кино?

– Пойду, – шепнула я и осторожно коснулась пальцами его руки.

Он перехватил мои пальцы и крепко сжал.

– А как же Андрей?

– Ну, я надеюсь, что он скоро поправится, – пробормотала я. – И мы его обязательно навестим в больнице. И мобильник вернём.

– И это всё?

Я выразительно посмотрела на Никиту и вдруг хлопнула себя по лбу.

– Нет! Мне ещё надо заявку на конкурс в "Пари-профи" отправить! Сегодня же последний день.

Никита засмеялся и сжал мои пальцы чуть сильнее.

Примечания

1

Название вымышлено. Любые совпадения случайны.

«Кто живёт за стеной?» читать онлайн книгу автора Екатерина Каретникова на MyBook.ru

тинка. Я разглядывала её и удивлялась всё больше и больше. Передо мной была отсканированная страница старинного журнала с рисунком и текстом. На рисунке изображалась пухленькая девочка в осеннем пальто с широкой юбкой и завышенной талией. Под рисунком шёл текст о том, что «фасон данной модели чрезвычайно грациозен; он удлиняет талию, придавая фигуру даже таким девочкам, у которых она очень незавидна». Слова были написаны хитро, в них то и дело встречались то буквы «i» с точкой вместо привычных русских «и», то буквы «ять» вместо обычных «е». Я знала, что так писали в девятнадцатом веке. И картинка эта мне была до боли знакома. Ничего в ней не наблюдалось обидного или страшного, если бы не один маленький нюанс. Вместо нарисованной мордашки у толстой девочки-модели кто-то в фотошопе или ещё какой-то программе поместил сфотографированное лицо Насти. Да уж, на такое невозможно не обидеться! Особенно Насте, которая всё время боится растолстеть и то и дело испытывает на себе какие-нибудь диеты. Правда, это не мешает ей лопать пирожные… Но почему она решила, что картинку разместила я? Под ней же чётко написано: отправитель Артём Мягков. Кстати, тот самый, который приглашал меня в группу «Пари-профи». Интересненько! Я совершенно не знаю, кто такой этот Артём и откуда у него взялась страница из журнала мод девятнадцатого века! Я ему её точно не показывала. Хотя у меня этот журнал был. И Настя его видела. И рисунок этот она видела. Правда, в то время на нём не было её фотографии. Дело в том, что в прошлом году на уроках труда мы шили себе одежду по выкройкам из модных журналов. Учительница предложила каждой из нас самой выбрать и модель, и журнал. Я отыскала симпатичную блузку из лёгкой ткани со свободными рукавами и без воротника. Учительница немного поворчала, что модель слишком уж простая, но шить всё-таки разрешила. А Настя нашла обтягивающие брюки со шнуровкой и накладными карманами. И кроить, и шить

Книга Кто живет за стеной?

Екатерина Каретникова

Кто живёт за стеной?

Глава 1

Утром шёл снег. Хлопья размером с бабочку кружились за окном в подсвеченном фонарями синем сумраке, бились о стёкла, рассыпаясь на сотни крохотных белых комочков, оседали на чёрных ветках и отливе окна.

Днём поднялся ветер. Ледяные порывы смели снежные горки с ветвей, выстудили воздух до минус десяти и разогнали тучи. Небо теперь, хоть и казалось низким, светлело полупрозрачной голубизной.

Когда мы с Настей вышли из школы, было так холодно, что у меня сразу же загорелись щёки, а она начала шмыгать носом.

– Ты сейчас домой? – спросила я.

– Ага, – кивнула Настя. – Ты не думай, я быстренько. Только переоденусь, рюкзак брошу – и к тебе.

– Да не спеши, – успокоила я. – Всё равно мне ещё в булочную надо.

– Ладно! Только если задержусь, ты на мобильник не звони.

– Почему? – удивилась я.

– А он разрядился, – объяснила Настя. – Я его у тебя заряжу, хорошо? Чтобы время зря не тратить. А то, представляешь, во сколько я к тебе приду, если буду ждать, пока аккумулятор «наестся»?

Я фыркнула. Родители совсем недавно купили Насте новый телефон. Вот она над ним и трясётся. То ворчит, что нельзя на морозе разговаривать, то экран поцарапать боится, то аккумулятор решила заряжать только до победного конца. В смысле, пока телефон не выдаст сообщение, что заряжен полностью.

– Ладно, мне розетки не жалко, – разрешила я.

– Да неужели? – хихикнула Настя. – В общем, через час буду!

– Жду, – кивнула я.

Она махнула мне на прощанье и побежала к своему дому.

Я подняла голову. Капюшон свалился на плечи, уши обожгло холодом. Зато я увидела над школой острый серп месяца. Если мысленно приставить к нему палочку, получится буква «р». Это значит, что месяц растущий. А вот если бы он оказался похож на букву «с», то я бы поняла, что он стареющий. Это меня папа научил, когда мы в июне ездили на Ладожское озеро. Вот было время! Ни уроков, ни домашних заданий, ни снега, ни темноты. Даже ночи и те оставались такими светлыми, что можно было выходить на песчаную косу с удочкой и следить за поплавком безо всякого фонарика. Вода, днём подёрнутая мелкой рябью, к вечеру становилась прозрачной и гладкой, как зеркало. Тёмными тенями в ней отражались деревья и редкие облака. Нагретый солнцем песок медленно остывал, вдалеке клубились клочья густого тумана. А я до полуночи сидела рядом с отцом, смотрела на воду и пыталась представить, кто живёт на высоком островке, едва заметно проступающем из дымки у самого горизонта.

Вообще-то раньше папа никогда не брал меня с собой на рыбалку. Он ездил один, а мы с мамой отдыхали на даче. Но этим летом всё было по-новому. Потому что первый раз в жизни мы остались одни.

Нет, ничего плохого не случилось. Просто маму, врача-кардиолога, пригласили пройти полугодовую стажировку в одной американской клинике. Она боялась бросать нас с папой, но мы её уговорили. Может, ей такой шанс раз в жизни выпал? Зачем же отказываться-то? А мы – люди вполне самостоятельные. В этом мама имела возможность убедиться, когда вернулась из командировки в Москву. У нас и ужин был приготовлен, и продукты куплены, и квартира убрана. В общем, мы её уговорили, и в конце июня мама улетела.

В первые дни без мамы мне было очень грустно. Иногда, закрываясь в ванной, я даже плакала. Но потом… Не скажу, что привыкла жить без неё. По-моему, привыкнуть к такому невозможно. Но я научилась справляться и ждать. Конечно, мама чуть не каждый день присылала мне по электронке длиннющие письма и по скайпу мы разговаривали частенько, но всё-таки это было совсем не то. Или не совсем то, чего мне хотелось больше всего на свете.

Особенно сегодня, в день моего рождения.

В магазине, отстояв приличную очередь, я выбрала два буше и две корзиночки с заварным кремом. Надо же нам с Настей отметить, что мне исполнилось тринадцать лет! Папа вернётся с работы поздно. Да и сладкое он не любит. Так что к его приходу я сделаю салат с кальмарами и пожарю курицу. А с Настей мы будем пить чай, слушать музыку и болтать о пустяках. И это с тех пор, как уехала мама, для меня самый лучший подарок, который может сделать подруга.

В небе снова появились лохматые, тёмные тучи, и растущий месяц исчез. По дороге от магазина я замёрзла так, что заболели пальцы на ногах, и припустила вприпрыжку.

Когда я повернула к нашему подъезду, то увидела, что дверь открыта. Наверное, кто-то только что вошёл. Я подумала, что всё равно опоздаю, и полезла в карман за ключом от домофона. Ключа не было!

Дверь закрывалась. Я метнулась к ней и еле успела ухватить круглую металлическую ручку. Но оказалось, что этого мало. Оказалось, что надо вцепиться в ручку изо всех сил и повиснуть, чтобы дверь не захлопнулась, прокатив меня по утоптанному снегу. Прокатиться-то я, может быть, и не отказалась бы. Но в другой раз. Сейчас мне было нужно одно – попасть в подъезд.

Оказавшись внутри, я снова попыталась нащупать ключ от домофона. Даже карман вывернула наизнанку. Без толку! Пропал ключик. Прямо из куртки. С утра лежал на месте– я проверяла. А вот потом… Во-первых, весь день куртка провисела в школьной раздевалке. Там, конечно, дежурит нянечка-гардеробщица, но у нас же не как в театре или в поликлинике – номерки не выдают. Каждый подходит к вешалке своего класса и устраивает на крючке верхнюю одежду и мешок со сменной обувью. И забирает после уроков сам. Так что в принципе залезть в чужой карман может любой желающий. Во-вторых, был шанс выронить ключ, когда доставала перчатки на улице. А в-третьих, пока я выбирала в булочной пирожные, мог в мой карман и какой-нибудь воришка руку сунуть. Ничего ценного там не было, вот он и вытащил единственную находку. Просто так, от досады.

Хорошо, что ключи от квартиры я ношу отдельно. А то бы пришлось куковать под дверью, пока Настя не заявится. И потом ещё рассказывать ей, что произошло. А уж этого мне не хотелось совершенно. Настя – девчонка хорошая, настоящая подруга, но язык у неё– мама не горюй! И ведь сама от этого мучается и каждый раз, проболтавшись о чём-нибудь важном кому не надо, кается и искренне не понимает, как так вышло. Но толку-то! Всё равно то, что знает Настя, через день становится известно и родителям, и соседям. Да ладно бы только им, но ведь и весь класс будет в курсе. Очень приятно! Только одну мою тайну Настя не выдала никому, но это отдельная история. История о моей безответной любви к её старшему брату.

Я скинула капюшон и осмотрелась. На площадке первого этажа лампочка не горела, но из лифта падала бледная полоса света. Я ринулась к лифту.

– Погодите, пожалуйста!

Честно говоря, я боялась ездить одна, потому что в прошлом году, аккурат восьмого марта, застряла и топталась в кабине полтора часа, пока не появились два весёлых дядьки-монтёра и не выпустили меня на волю, наказав впредь в праздничные дни лифтом не пользоваться. Прямо скажем, это были не лучшие полтора часа в моей жизни.

Правда, ездить с незнакомыми я боялась ещё больше. Кто их знает, что им может прийти в голову.

Я ни за что не стала бы просить подождать, если бы в желтоватом свете кабины не заметила пушистую спину лабрадора Эрика. Эрик жил с хозяевами на восьмом этаже, как раз над нашей квартирой.

– Спасибо! – заранее крикнула я и с разбега втиснулась в лифт.

Двери с противным скрежетом закрылись. Сидящий Эрик занимал как минимум две трети пространства.

Я прижалась к стене, чтобы собачья шерсть не прилипла к куртке, и слегка наклонила голову. Кабина была тесной, а я не люблю смотреть на людей в упор. Я даже и не разглядела, кто там, за Эриком.

– Не за что, – ответил хрипловатый голос.

Я вздрогнула и подняла голову. У дальней стены лифта стоял светловолосый мальчишка лет четырнадцати в куртке с меховым воротником.

– Ой, – не сдержалась я, – а где Антиповы?

– Кто?

Мальчишка иронично прищурился.


Смотрите также