Крушение берлинской стены 1989


через 30 лет после падения Берлинской стены мир развернулся в обратном направлении

Фото Reuters Фото Reuters

В падении Берлинской стены 9 ноября 1989 года многие увидели символ вхождения человечества в новую эру. Однако эпоха падения стен очень быстро закончилась, и сегодня мы вновь стоим на пороге «дивного нового мира» — на этот раз совсем не такого лучезарного

В момент своей постройки в 1961 году Берлинская стена стала олицетворением «железного занавеса», отделившего социалистический лагерь от остального мира. Точно так же и «падение стены» в ночь 9 на 10 ноября 1989 года, когда жители Восточного Берлина начали массово переходить в западную часть города, стало одним из ключевых символических событий новейшей истории. Для граждан Восточной Германии и других стран Центральной и Восточной Европы оно окончательно открыло двери к «воссоединению с Европой». Для жителей СССР падение стены означало разрушение искусственных барьеров для контактов с остальным миром.

Однако в более широком историческом контексте падение Стены было не началом перехода в новое состояние, а скорее одной из финальных стадий процесса всемирного «снятия границ» — того процесса, который начался в конце 1960-х с борьбы за гражданские права в США и студенческих революций в Европе и который сегодня на наших глазах разворачивается в обратную сторону.

Последний вагон

Идущий от широких масс запрос на бóльшую свободу спровоцировал существенные изменения в экономической и политической жизни, но и сам он был реакцией на изменения, происходившие в экономике. Вопреки распространенному заблуждению, экономическая модель, основанная на активном государственном вмешательстве в экономику, вовсе не была отличительной особенностью СССР. Позитивная динамика экономического развития в первые десятилетия после II Мировой войны во всех странах мира поддерживалась за счет активного участия государства в экономике, которое на системном уровне началось в 1930-е гг. в ответ на потрясения «Великой депрессии».

Однако любые модели экономического развития имеют свой цикл жизни, и к концу 1960-х эта модель подошла к исчерпанию своих возможностей. Реакция на это в разных странах оказалась различной. На фоне скачка нефтяных цен в 1970-х руководство СССР предпочло продлить существование этой модели. Другие страны попытались перевести свои экономики на новые рельсы, дав больше свободы экономическим агентам.

В числе пионеров такой либерализации были США при Рональде Рейгане и Великобритания при Маргарет Тэтчер, но в том же направлении (хотя и с совсем иных стартовых позиций) начал двигаться Китай при Дэн Сяо Пине. Именно эти страны-первопроходцы смогли получить наибольшие выгоды от начавшего складываться с конца 1970-х гг. нового либерального миропорядка. Те же, кто присоединился к этому процессу позже, получили гораздо меньше выигрышей, хотя и в полной мере разделили все издержки этого процесса. В их числе — рост социального неравенства, который не компенсировался в должной мере экономическим ростом и повышением средних доходов.  

Особенность СССР была в том, что у нас этот процесс не просто начался намного позже: он сразу начался с политики, в отсутствие социальной базы для устойчивой демократии в виде рынка и конкуренции. Впрыгнув в последний вагон уходящего поезда, наша страна не успела получить больших выгод, но столкнулась со всеми проблемами, которые несли с собой глобализация и стирание границ.

Россия и ВТО

Показателен пример с вступлением России в ВТО. Для развитых стран смысл механизма ВТО был в том, чтобы открыть рынки развивающихся стран для активности транснациональных компаний, базирующихся в США, Европе или Японии. Но Россия в 1990-е гг. уже была очень открыта. В докладе Минэкономики 1997 года сравнивались импортные тарифы в Евросоюзе и в России: в ЕС тогда номинальный средний тариф составлял 5%, а в России — 18%. Однако, по данным макроэкономической статистики на фоне массовой контрабанды и ухода от таможенных платежей из этих 18% импортного тарифа в бюджет РФ по факту поступало лишь около 3%. Таким образом, российская экономика в 1990-х без всякого ВТО фактически была более открытой, чем экономика Евросоюза.

Для развивающихся стран смысл вступления в ВТО был в том, что таким образом они открывали для своих товаров рынки развитых стран. И, например, Китай после вступления в ВТО ощутимо выиграл — в силу снятия тарифных ограничений для экспорта своей промышленной продукции. В этом контексте Россия мало что получила от вступления в ВТО, поскольку энергоносители, доминирующие в нашем экспорте, как правило, не облагаются импортными пошлинами и их поставки не квотируются.

Для России определенная польза, на мой взгляд, возникала не столько от вступления в ВТО, сколько от многолетних переговоров о вступлении (завершившихся только в 2011 году, т.е. всего за пять лет до того, когда США при Трампе стали сворачивать созданный ими режим глобальной торговли). Заявленная политическая позиция о необходимости и неизбежности вступления в ВТО оказывала давление на предприятия, вынуждала их думать о повышении своей конкурентоспособности.

Обратное движение маятника

По исторической иронии, падение Берлинской стены совпало с выходом статьи, а затем и книги, Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории». Эта книга стала выражением ощущения, что на смену миру, разделенному на противостоящие лагеря, пришел мир либеральной демократии с ее универсальными ценностями. Вместо идеологического выбора (который стал ненужным) люди смогут начать жить простой повседневной жизнью. Именно в этом смысле «история закончилась».

В тот момент казалось, что такой взгляд имел под собой основания. Крах СССР и распад бывшего социалистического лагеря убеждал в том, что модель плановой экономики оказалась неконкурентоспособной, но опыт США и Европы показывал, что существует другая, эффективная модель либерального рынка и демократии, к которой надо стремиться развивающимся странам и переходным экономикам. Возникло простое и понятное видение будущего, на котором мировая экономика и политика держались два десятилетия.

Тем не менее, довольно скоро появились первые сигналы, что отнюдь не все согласны с подобным взглядом на жизнь и на историю (одно из наиболее радикальных проявлений такого несогласия — террористический акт 11 сентября 2001 года, потрясший Америку и весь мир). Полноценное осознание проблем, присущих либеральной модели глобального миропорядка, началось после экономического кризиса 2008-2009 годов. 

Сегодня, к примеру, эта модель упирается в существование новых монополий — таких, как Google или Facebook, которые выросли на основе вполне рыночных механизмов. Эти монополии получили возможность с помощью технологий контролировать активность людей и управлять ими. Увидев, что у частных компаний появилась власть, выходящая за пределы национальных границ, государства начали реагировать. США реагируют экономическими методами — заставляя американские фирмы возвращать домой производственные мощности, защищая свой рынок от китайских компаний и по существу разрушая те самые правила ВТО, которые они еще недавно сами продвигали. Китай, сталкиваясь с политической конкуренцией со стороны Запада, использует цифровые технологии для защиты своего политического пространства. Таким образом, через новые технологии приходит ограничение свободы. Это не плохо и не хорошо, — это данность. 

Сегодня и в экономике, и в политике идут процессы «восстановления границ». И если падение Берлинской стены в 1989 году во многом обозначило завершение большого перелома в истории, то сейчас мы подходим к новой точке перелома: входим в какое-то новое будущее.

Это похоже на обратное движение исторического маятника, отправной точкой которого стал экономический кризис 2008-2009 годов. Мы еще не понимаем, как будет устроено это «новое будущее». Тем не менее, какие-то его черты уже проясняются.

В частности, это не будет «возвратом назад»: история не повторяется, и вернуться за железный занавес в Советский союз ни у кого не получится. Мы все живем в другом мире, с качественно иным уровнем технологий и возможностей для коммуникаций. Но в то же время очевидно, что в силу разнообразных причин — политических, экологических, демографических — люди и государства гораздо больше внимания будет уделять фактору безопасности (в отличие от акцента на экономической эффективности, характерного для либеральной экономической модели последних десятилетий). А это значит, что «новое будущее» будет связано с ограничением той свободы, символом которой 30 лет назад стало падение Берлинской стены.

Какие фантомные боли остались у немцев после падения Берлинской стены — Российская газета

Световое шоу в центре Берлина яркими красками рисует события тридцатилетней давности: на Александерплац - площади, ставшей в 1989 году главной точкой притяжения, - толпы людей смотрят на знаменитую восточноберлинскую телебашню, превратившуюся в эти дни в экран. Глухая кирпичная стена вдруг рассыпается в прах, рвутся стягивающие ее тяжелые цепи, и две ладони, тянущиеся друг к другу, соединяются в долгожданном рукопожатии. Возникающие в финале мэппинг-шоу цифры "1989-2019" красноречивее любых слов. Германия празднует юбилей падения Стены, пытаясь ответить на непростой вопрос, - состоялось ли объединение?

Стена непонимания

Разделительная линия между западной и восточной частями Берлина протяженностью 44,8 километра изначально проходила прямо по улицам и домам, реке Шпрее, каналам. Официально действовали 81 уличный пропускной пункт, 13 переходов в метро и на городской железной дороге. Общая протяженность границы Западного Берлина с ГДР составляла 164 километра.

В 1957 году правительство Западной Германии во главе с Конрадом Аденауэром ввело в действие "доктрину Хальштайна", которая предусматривала автоматический разрыв дипломатических отношений с любой страной, признавшей ГДР. В ноябре 1958 года глава советского правительства Никита Хрущев обвинил западные державы в нарушении Потсдамских соглашений 1945 года и объявил об отмене Советским Союзом международного статуса Берлина. Советское правительство предложило превратить Западный Берлин в "демилитаризованный вольный город" и потребовало от США, Великобритании и Франции провести переговоры на эту тему в течение шести месяцев. Западные державы отказались. Так был сделан еще один шаг к стене.

Ежедневно границы берлинских секторов пересекало в обоих направлениях около полумиллиона человек, которые могли сравнивать условия жизни тут и там. В августе 1960 года правительство ГДР ввело ограничения на посещения гражданами ФРГ Восточного Берлина. В ответ Западная Германия отказалась от торгового соглашения между обеими частями страны, что ГДР расценила как "экономическую войну". Ситуация усугубилась летом 1961 года: повышение производственных норм, обесценивание восточногерманской марки, бесплодные попытки "догнать и перегнать" ФРГ и сопровождавшее все это жесткое подавление любых ростков инакомыслия буквально толкали восточных немцев на Запад. В 1949-1961 годах ГДР и Восточный Берлин покинули почти 2,7 миллиона человек.

На встрече генеральных секретарей компартий стран Варшавского договора 5 августа 1961 года ГДР получила необходимое согласие восточноевропейских стран, а 7 августа на заседании политбюро СЕПГ было принято решение о закрытии границы ГДР с Западным Берлином и ФРГ. 12 августа соответствующее постановление было принято Советом министров ГДР.

Ранним утром 13 августа 1961 года на границе с Западным Берлином были установлены временные заграждения, а на улицах, соединяющих Восточный Берлин с Западным, разрыта булыжная мостовая. Силами подразделений народной и транспортной полиции, а также боевых рабочих дружин было прервано все транспортное сообщение на границах между секторами. Под охраной пограничников ГДР строители приступили к замене пограничных ограждений из колючей проволоки бетонными плитами и кирпичами. Стену возвели менее чем за две недели. Одновременно с возведением Стены были оборваны коммуникации, линии метро и других транспортных средств. Пограничники ГДР получили приказ, разрешающий применение оружия на поражение. Для жителей Западного Берлина, граждан ФРГ и иностранных граждан Министерство внутренних дел ГДР установило семь уличных и один железнодорожный пункт для перехода через границу. Жителям Восточного Берлина и гражданам ГДР пересекать границу и вовсе запрещалось.

Воля граждан ГДР сокрушила Стену. Но именно они после падения Стены оказались в единой де-юре Германии гражданами "второго сорта"

Вспоминает Вольфганг Айхведе, профессор Бременского университета: "В 1961 году, когда появилась Стена, мне было 19 лет. Я был студентом-историком на западе Германии. Это был шок. Даже несмотря на то, что за несколько лет до того из ГДР в ФРГ ушли десятки тысяч людей, этот исход делал очевидным тот факт, что в ГДР все… жестко и сложно. Дело, конечно, было не только в экономике, хотя у нас было "экономическое чудо", а там бедность и все прелести "социалистической экономики". Для меня появление Берлинской стены было абсолютным свидетельством того, что социалистическая система недееспособна, что это ее крах. Они ведь выстроили Стену, чтобы правительство не осталось без населения".

К 1989 году общая протяженность Берлинской стены составляла 155 километров, внутригородская граница между Восточным и Западным Берлином - 43 километра, граница между Западным Берлином и ГДР (внешнее кольцо) - 112 километров. Стена до последних дней своего существования производила даже визуально отталкивающее впечатление. Помню собственные детские ощущения лета 1989 года. Мы с родителями съездили в ГДР, к немецким приятелям. Запомнилась прогулка по нарядной Унтер-ден-Линден, конный памятник Фридриху Великому (который по сравнению с Медным Всадником показался маленьким и каким-то тщедушным) и проглядывавший вдалеке за пышной листвой лип портик Бранденбургских ворот. Ворота, известные по школьным учебникам истории, конечно, очень хотелось увидеть - они казались тогда главным символом города. Каково же было разочарование, когда мы в буквальном смысле уткнулись в грязно-серую стену. Ворота были совсем недалеко, за этой высоченной неприступной стеной, вдоль которой прогуливались такие же "грязно-серые" патрули. Это выглядело так отталкивающе, так пугающе, что мое безмятежное настроение мгновенно улетучилось. А вопрос "почему?" остался.

Саморазрушение Системы

К началу 1989 года в ГДР сохранялся режим коммунистической диктатуры. Но под влиянием перестройки в СССР, а также событий в Польше, где резко ослабла цензура и начались радикальные политические и экономические реформы, в Восточной Германии сформировалось гражданское противостояние. Правда, поначалу акции протеста были не очень многочисленными и быстро пресекались полицией. Май 1989 года. В Венгрии начали демонтаж заграждений на границе с Австрией и значительно упростили условия выезда. Многие немцы из ГДР немедленно отправились в Венгрию, желая оттуда перебраться на территорию Западной Европы.

К моменту падения в 1989 году общая протяженность Берлинской стены составляла 155 километров. Фото: Getty Images

19 августа 1989 года первые 668 граждан ГДР смогли перейти через Венгрию в Австрию, что привело к резкому увеличению потока восточных немцев в направлении венгерской границы. 31 августа 1989 года Венгрия отвергла требование правительства ГДР о прекращении пропуска граждан Восточной Германии в Австрию.

Вспоминает жительница Восточного Берлина Ута Мюлиш, филолог-русист, музейный куратор: "Последние годы существования ГДР сопровождались тяжелым кризисом. Люди чувствовали, что заходят в тупик. Вокруг все менялось, многие жадно читали советские газеты: там было столько нового, яркого. От этих газет веяло духом нового мышления и нового подхода к решению насущных проблем. А в ГДР вскоре эти газеты уже невозможно было купить, их запрещали, как, например, и выходивший на русском и немецком журнал "Спутник". Художественная литература, критикующая советскую жизнь, была доступна лишь ограниченно. В Советском Союзе уже открыто говорили о страшных, тяжелых страницах истории, честно анализировали, это поражало. Все стремительно менялось, были надежды. А в ГДР? В конце 80-х не было равнодушных: на работе, в семьях и в кругу друзей люди обсуждали происходящее, сравнивали. Многие хотели более демократичную, но социалистическую систему в ГДР. Открыто обсуждали фальсификацию результатов коммунальных выборов в мае 1989 года. Старые, неповоротливые лидеры партии и государства потеряли контакт с общественным мнением и оказались неспособными в решении актуальных вопросов дня. Люди стремились более активно участвовать в общественной жизни... Думали в первую очередь не об объединении, а о демократических свободах: о свободе мнений, объединений, прессы. Хотели путешествовать, в частности, и в Федеративную Республику Германия. Мечтали об экономически сильном, социально справедливом государстве ГДР". Об объединении речи пока не шло.

4 сентября 1989 года в Лейпциге прошла первая массовая акция протеста с требованием реформ в ГДР. Заметим, реформ, а не объединения. Затем подобные демонстрации начали происходить еженедельно во многих городах Восточной Германии. Люди хотели политической и экономической свободы. Штеффи Меммерт-Лунау, литературовед, специалист по литературе ХХ века, вспоминает: "Я старалась остаться в СССР в аспирантуре, не хотела вернуться в ГДР, где чувствовался застой хуже в сто раз, чем во время Брежнева. Я поступила в аспирантуру, и считаю время перестройки самым насыщенным и интересным в моей жизни. Столько нового, столько волнующего каждый день! А в ГДР в это время запретили доступ к этой информации из России! То есть мне было в октябре 1989 года, в день защиты моей диссертации в Горьком, абсолютно понятно, что если ничего не меняется, то мне будет некому преподавать мои знания о русской литературе 20 века, потому что и "Доктор Живаго" Пастернака, и "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына, и все произведения Набокова у нас просто-напросто были запрещены".

"Всемирно известные места - Сан-Суси, Цвингер, даже Берлинский остров музеев - для западных немцев это.... как-то не нужно что ли"

Это было в буквальном смысле саморазрушение Системы. И проходило оно с ошеломляющей быстротой. 7 октября 1989 года в Берлине состоялись торжественные мероприятия, посвященные 40-летию ГДР, на которые прибыл и лидер СССР Михаил Горбачев. 9 октября 1989 года в Лейпциге на демонстрацию с требованием демократических реформ вышли 70 тысяч жителей. 18 октября 1989 года под давлением протестов населения и недовольства внутри руководства коммунистической партии был отстранен от власти лидер ГДР Эрих Хонеккер. 4 ноября 1989 года на Александерплац в Восточном Берлине на антиправительственный митинг вышли сотни тысяч человек (по некоторым оценкам, до полумиллиона). Стало очевидно, что руководство ГДР не в состоянии удержать ситуацию в руках. Оно решилось лишь на паллиатив - облегчение визового режима. 9 ноября 1989 года на пресс-конференции, посвященной облегчению визового режима для граждан ГДР, Гюнтер Шабовски, представляя новые правила, ответил на вопрос о сроках вступления этих новых правил в силу: "Немедленно". Тысячи горожан сразу направились к Стене. Пограничники, хотя и не получили никаких "разрешающих" инструкций, убрали заграждения на КПП.

Стена еще стояла, но Берлин был уже един. Во всяком случае так тогда казалось многим. Но отнюдь не всем. Коринна Кур-Королев, уроженка Бонна, научный сотрудник Центра современной истории им. Лейбница в Потсдаме: "Происходившее в Берлине в 1989 году было в буквальном смысле далеко от меня. Это была внутренняя дистанция. Мое поколение считало ГДР заграницей, чужой страной. Мы ездили в Голландию, Францию, Бельгию. Но в ГДР - нет. Мы считали что объединение - это нечто старомодное… Думать, что Восточная Германия наша, - ревизионизм, так нам тогда казалось. Значительная часть населения ФРГ поняла, что произошло, только включив телевизор. Мы увидели, как люди прошли через Стену, через погранпункты в Восточном Берлине. Какой это был поток… Мы знали, что эти люди хотят свободы, и уважали их за это. Но обрести свободу - вовсе не значит быть в одном государстве с Западной Германией. Ощущения единства не было. Вполне могло быть два немецких государства, дружественных по отношению друг к другу - так многие считали, в том числе среди молодежи. Австрия ведь тоже говорит по-немецки, но это другое самостоятельное государство".

Вольфганг Айхведе небезосновательно называет объединение Германии эпохальным историческим событием, ставшим возможным благодаря СССР: "После появления Горбачева и перестройки было ясно, что ГДР не сможет оставаться прежней. Либо она изменится, либо ее не будет… Я в 1989 году был в Москве, и до того неоднократно приезжал в Академию наук, в Институт истории. Хорошо помню такой случай: мы завтракали в академической гостинице с моим приятелем - московским историком, и к нашему столику подсел коллега из ГДР. Он сказал: "Если бы мы сейчас выступили так, как вы в СССР в 1985-м, то к нам тут же пришли бы ваши танки". А московский коллега с улыбкой поинтересовался: "А на какой стороне были бы наши танки? Думаю, что не на стороне Хонеккера".

Стена исторической памяти

Столь желанное многими по обе стороны Стены воссоединение свершилось. И породило огромное количество проблем. Ведь сокрушить бетонную стену оказалось гораздо проще, нежели создать единую Германию. Объединением ФРГ обязана в первую очередь своим восточногерманским согражданам, выбравшим свободу, не боявшимся умереть за нее. Именно их воля сокрушила стены, именно они - в прямом и переносном смысле - вышли на площадь, чтобы сказать Системе: нет! И после падения Стены менно они оказались в единой де-юре Германии гражданами "второго сорта". Восточногерманские немцы после объединения практически не имели шансов устроиться на хорошую работу на западе страны, руководящие и перспективные должности в "декоммунизированной" части Германии теперь занимали западные немцы. Образование, полученное в лучших учебных заведениях ГДР, априори не котировалось. В 90-е годы жители ГДР мрачно шутили: "Это не объединение - это аншлюс".

Прошло тридцать лет. Экономическая ситуация в западной и восточной частях ФРГ практически выровнялась, но разделение на "оси" и "веси" сохранилось, хоть по прошествии времени и смягчившись. Коринна Кур-Королев констатирует: "На западе Германии по-прежнему существует стереотип, рожденный еще в период Стены: все что в ГДР - некрасиво, серо, старомодно. После объединения, мало кто из западных немцев стал ездить в Восточную Германию - погулять, узнать новые места, сходить в музеи или театры. Всемирно известные места - Сан-Суси, Цвингер, даже Берлинский остров музеев - для них это было… как-то ненужно что ли. Увы, многие и до сих пор так думают. Хотя многие нашли на востоке Германии хорошую работу. Бывало и так, что руководящие места на востоке Германии заняли не самые умные, не самые талантливые, но зато уверенные в том, что у нас, на Западе, - и свобода, и богатство, и культура". С ней соглашается и восточная берлинка Штеффи Меммерт-Лунау: "Я нахожусь в такой среде, где Стена действительно преодолена. Но я наблюдаю среди знакомых в Берлине, что те, кто на востоке живет, не бывают на западе и на оборот. Мой муж вырос в Западном Берлине, у нас много друзей нашего возраста. Они западные берлинцы, и в театры, кино, рестораны ходят только на западе… Может быть, это просто привычка... Но и восточные берлинцы также остаются в своей части города. Что говорить о всей Германии, если люди в одном городе не могут наладить отношения? Но люди в возрасте моей дочки и моего сына не обращают внимания на то, кто откуда".

Возможно, "стирание стен" в сознании - вопрос смены поколений? Этот вопрос я адресую Йоргу Морре, директору Германо-российского музея Берлин - Карлсхорст, родившемуся в Западном Берлине. "Стены как сооружения, а также пограничного режима давно нет. Для людей от 30 до 40 лет и моложе она совершенно абстрактна. Они не ощущают ужасов пограничного режима, и вряд ли поверят старшим. Но в сознании есть абстрактные стены. Быть восточным или западным немцем - по-прежнему критерий. Он "входит" в последующие поколения, потому что родители - западные или восточные немцы, получили западногерманское или восточногерманское воспитание… За 30 лет единства нам не удалось создать "ощущения" единой нации. Многим людям по-прежнему важно обратить внимание на происхождение - из ГДР или из ФРГ. Еще существуют ощутимые различия в доходах, пенсиях и в имущественном отношении. Нет единого взгляда на немецкое прошлое - прежде всего на историю ГДР и ФРГ и отчасти на историю нацизма и, соответственно, на Вторую мировую войну". После объединения Германии, с территории ГДР ушли советские войска, а в западной части страны бывшие оккупационные войска союзников остались как базы НАТО.

"За 30 лет единства нам не удалось создать "ощущения" единства нации. Людям по-прежнему важно обратить внимание - кто из ГДР или из ФРГ"

"Нам еще долго нужно идти к единству, - резюмирует Коринна Кур-Королев. - За 30 лет, как мне кажется, сделано меньше, чем должно было быть. Главное, не получилось взаимопонимания, и в этом виноваты и восточные, и западные немцы. Характерно, что и внутри каждой части - и восточной, и западной - тоже нет единства. Там и там есть те, кто считает, что объединение это хорошо, и те, кто считает, что это негативно. Главное, что получилось: федеральный канцлер объединенной Германии - восточная немка. Это значит, что мы научились слышать друг друга. И это уже немало".

Гуляя по теплому не по-октябрьски Берлину, на берегу Шпрее близ Александерплац (той самой, куда восточные немцы 30 лет назад пришли во имя свободы Германии), я обратила внимание на новое кафе с яркой вывеской: "DDR" - "ГДР". В кафе было полно народу. Неподалеку расположился тоже новый частный музей ГДР, как рассказали "аборигены", пользующийся большой популярностью. (И это при том, что государственный музей, посвященный истории Восточной Германии, давно существует в немецкой столице и тоже не пустует). Сюда приходят развлечься, ухмыльнуться неустроенности "советского" быта и - поностальгировать. "Во многих восточногерманских городах есть "музеи ГДР", которые часто - только коллекция предметов из ГДР. Эти музеи являются экономически успешными и нередко хорошо посещаемыми. Они обслуживают своего рода "остальгию", - рассказывает Йорг Морре.

…В каждом сувенирном магазине Германии - будь то запад или восток - вы обязательно увидите "кусочки Берлинской стены". Все эти тридцать лет они являются сверхпопулярным сувениром. Драматическое прошлое продается недорого. В юбилейные дни спрос на осколки истории возрос.

Эгон Кренц: КГБ знал о падении Берлинской стены за неделю до 9 ноября

С 4 по 10 ноября в германской столице торжественно отмечают 30-ю годовщину со дня падения Берлинской стены. Последний коммунистический руководитель ГДР, генеральный секретарь Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) и председатель Госсовета Эгон Кренц был участником тех событий. Как произошло падение Берлинской стены 9 ноября 1989 года, какую роль в этом сыграл советский лидер Михаил Горбачев, почему посольство СССР в ГДР было против открытия участка Стены возле Бранденбургских ворот и что разозлило в истории немецкого объединения канцлера ФРГ Гельмута Коля, Кренц рассказал в интервью РИА Новости.

– Господин Кренц, падение Берлинской стены 9 ноября 1989 года называют сегодня днем окончания холодной войны в Европе, мирной революцией, штурмом Стены. Что значит этот день для вас?

– Это день, когда правительство ГДР приняло решение о свободе передвижения для всех граждан. Я разговаривал об этом с Михаилом Горбачевым 1 ноября 1989 года в Москве. О том, как это должно быть сделано в деталях, наш министр иностранных дел договорился с послом СССР в ГДР. Во второй половине дня 9 ноября я зачитал распоряжение правительства о новых правилах въезда и выезда из страны в ЦК СЕПГ и попросил высший партийный орган одобрить решение правительства. Никто не голосовал против. Правила должны были вступить в силу 10 ноября. Подготовленный пресс-релиз должны были опубликовать утром 10 ноября в печатных СМИ, он содержал информацию, что правила вступали в силу "с сегодняшнего дня", то есть с 10 ноября. На вечерней пресс-конференции член Политбюро Гюнтер Шабовский должен был сказать "с завтрашнего дня". Вместо этого он ответил, как видно из телетрансляции того времени, явно растерянно и без знания дела: "Немедленно". Эта формально маленькая оговорка произвела огромный международный политический эффект, что в конечном итоге способствовало кончине ГДР. Большую роль сыграли средства массовой информации. До новостей в восемь часов вечера не было даже и ста человек на границе. Это резко изменилось после трансляции новостей (западногерманского телеканала – ред.) ARD с информацией: "Свобода передвижения, ворота в Стене широко открыты, совершенно без сложностей (можно попасть – ред.) в Западный Берлин". Только тогда берлинцы отправились к пограничным переходам, предполагая, что опубликованная информация верна. Это доказывает, что стихийного штурма Стены не было, была прогулка по приглашению Шабовского при мощной поддержке СМИ. Девятое ноября не было Днем падения Берлинской стены или Днем штурма Стены. Это идеологически окрашенные определения, которые возникли потом, и они исторически некорректны. Девятого ноября были открыты пограничные переходы с востока на запад, даже не с запада на восток. Вечером 9 ноября на восточной стороне не было ни одного разрушителя Стены, никого, кто с мотыгой в руках пытался бы разбить Стену. Связанные с этим изображения, которые снова и снова показывают по телевизору, сняты либо с западной стороны, либо несколькими месяцами позже. Берлинская стена пала только через несколько месяцев.

– Как вы считаете, Шабовский сказал "немедленно" по ошибке или преднамеренно?

– У меня нет никаких предположений, что он дезинформировал намеренно. Это было бы чистой спекуляцией. Даже когда он работал советником в ХДС в Берлине после 1990 года, он не настаивал на этом.

3 октября 2019, 10:17

Немецкий политик: без СССР и России германское единство было бы невозможным

– Открытие границ ГДР было запланировано на 10 ноября. Как отреагировали советские партнеры на то, что все произошло 9 ноября и таким стихийным образом?

– Утром 10 ноября мне позвонил советский посол в ГДР Вячеслав Кочемасов. Он был очень возбужден. В Москве, сказал он, крайне обеспокоены вещами, которые произошли ночью в Берлине. Я ответил, что меня это удивляет, мы же согласовали новые правила въезда и выезда с вами. Посол возразил, что это только частично верно. Он пояснил, что мы согласовали, что граница между ГДР и ФРГ может быть открыта, но не граница в Берлине, потому что в этом случае затрагиваются интересы союзников, так определено в четырехстороннем соглашении. Я ответил, что Москва в последние годы больше не напоминала ГДР об этом соглашении, но рассматривала Берлин как столицу ГДР и уважала суверенные решения ГДР. Я добавил: "Если бы мы не открыли пограничные переходы ночью, это могло бы привести к катастрофе". Посол попросил меня написать письмо Горбачеву, в котором я сообщил бы о ночных событиях. В государственной телеграмме я рассказал Горбачеву, как все происходило ночью, что около 60 тысяч восточных берлинцев побывали в Западном Берлине, и что рано утром 45 тысяч уже вернулись на работу. Через некоторое время посол снова позвонил. На этот раз он поздравил меня от имени Горбачева с тем, что руководство ГДР открыло пункты пропуска. Менее чем за два часа две совершенно разные новости пришли из Москвы. Это заставило меня спросить, кто принимает решения в Москве? Президент, глава КГБ, армейский министр или министр иностранных дел? Хотя тогда я еще доверял Горбачеву, реакция Москвы поначалу сбивала меня с толку.

– Но впоследствии вы получили поддержку Горбачева?

– Да, он еще 10 ноября отправил личное послание канцлеру ФРГ (Гельмуту – ред.) Колю, в котором предупреждал об использовании ситуации для дестабилизации ГДР. Аналогичные по содержанию послания он направил президенту (Франции Франсуа – ред.) Миттерану, премьер-министру (Великобритании Маргарет) Тэтчер и президенту (США Джорджу) Бушу-старшему. Если вы сравните эти обращения по содержанию с более поздними высказываниями Горбачева о Берлинской стене, то вы увидите, что это небо и земля.

3 октября 2019, 11:00

Маттиас Платцек: многие восточные немцы чувствуют себя людьми второго сорта

– Если бы 9 ноября на границе в Берлине произошли столкновения, какие последствия это бы могло иметь?

– Канцлер Коль сказал мне 11 ноября по телефону, что "ситуация драматическая". Так оно и было. Если бы 9 ноября было применено оружие, это могло бы привести к военному столкновению, в которое могли быть вовлечены четыре союзнические державы. Мы были близки вечером 9 ноября к такому развитию в большей степени, чем хотят признать сегодня политики. Нельзя забывать, каково было положение. В мире существовали два военных блока, которые при полном вооружении противостояли друг другу на немецкой земле. Граница между двумя немецкими государствами была самой охраняемой границей мира, это было даже близко не сравнимо с границей между двумя Кореями. Пограничные войска ГДР не получили вечером 9 ноября указаний открыть переходы. В связи с хаосом, который вызвал Шабовский, это было, к сожалению, невозможно. Но был приказ, выпущенный мной, как председателем Совета национальной обороны, 3 ноября 1989 года, который строго запрещал применение огнестрельного оружия даже в случае проникновения демонстрантов на пограничную территорию. Этот приказ действовал и 9 ноября. Причины были таковы: председатель КГБ Владимир Крючков проинформировал меня 1 ноября в Москве, что у него есть сведения, что во время большого митинга 4 ноября на Александерплац (центральная площадь Восточного Берлина – ред.) отделится большая группа демонстрантов и попытается прорвать границу возле Бранденбургских ворот (на участке Берлинской стены – ред). Стихийный прорыв границы в это время у Бранденбургских ворот мог бы привести к кровопролитию, если бы мы не приняли наши контрмеры. Нацбезопасность, пограничные войска, Народная армия, Народная полиция – все придерживались этого приказа, что говорит о связи с народом в органах правопорядка и безопасности ГДР.

8 августа 2019, 10:05Сказано в эфиреГермании не было бы… В бундестаге напомнили о роли русских в истории немцевВ бундестаге напомнили, за что немцы должны благодарить русских. И этот список можно было бы продолжить, считает политолог, кандидат исторических наук Михаил Смолин. Свое мнение он высказал в эфире радио Sputnik.

– Советское посольство также находилось между Александерплац и Бранденбургскими воротами, собственно, довольно близко к Бранденбургским воротам?

– Да, и поэтому в течение короткого времени не было договоренности с советским посольством об открытии пограничного перехода у Бранденбургских ворот. Только 17 ноября 1989 года нам дали согласие открыть и ворота. Когда канцлер Коль услышал об этом, он пригрозил нам срывом двухсторонних переговоров, если открытие ворот состоится без его участия. Он не хотел, чтобы это делали президент ФРГ (Рихард Карл Фрайхерр фон – ред.) Вайцзеккер или глава МИД (Ганс-Дитрих) Геншер. Историка Коля злило, что 9 ноября он был не в Берлине, а в Варшаве, поэтому он хотел как минимум участвовать в открытии богатых историей Бранденбургских ворот. Это и произошло незадолго до Рождества вместе с премьер-министром (ГДР Гансом) Модроу.

– Какую роль во всей истории сыграла фигура Горбачева?

– Я долго доверял ему. Теперь я знаю, что слишком долго. Горбачев впоследствии говорил, что предоставил свободу всем социалистическим странами самим определять свою политику. Не знаю, считают ли так поляки, венгры, чехословаки, болгары и румыны. Но к ГДР это никогда не относилось. ГДР – дитя Советского Союза, часть победы Советского Союза над немецким фашизмом. За свободу немцев Советский Союз пожертвовал кровью своих дочерей и сыновей. Без Советского Союза ГДР не могла бы существовать. ГДР всегда находилась в поле напряжения между друзьями на Востоке и политическими противниками на Западе. Между ГДР и Советским Союзом был заключен договор о дружбе, который никогда не был расторгнут, и был Варшавский договор. Утверждение Горбачева о том, что он возложил всю ответственность на плечи ГДР, я не могу подтвердить из собственного опыта. Его воспоминания не верны, по крайней мере, в этом вопросе. Горбачев был слишком доверчив в отношениях с Западом. Он принимал одно за другим решение о разоружении, но Запад всегда выдвигал одно требование сверху. Новое мышление Горбачева было иллюзией. В НАТО никогда серьезно не думали о настоящем снятии напряженности. Запад добился в ходе воссоединения Германии того, чего всегда хотел: изгнания советских и российских войск из центра Европы. Сегодня войска НАТО находятся у границ России. Когда в 1992 году стало известно, что сенат Берлина объявил Горбачева почетным жителем города, я написал ему: "Я прошу тебя не допустить, чтобы твоим именем перечеркивали имена других людей, которые заложили основу для жизнеспособности этого города". Ведь незадолго до вручения ему звания почетного жителя заслуженные советские военачальники и советские политики, которые положили свои жизни для освобождения Берлина, были исключены из списка почетных жителей Берлина, в том числе этого звания были лишены красноармейцы Егоров и Кантария, которые подняли флаг Победы 30 апреля 1945 года над Рейхстагом. Это сильно разочаровало меня.

4 апреля 2019, 08:00

"Железный занавес через весь континент". Зачем Запад придумал НАТО

– Как вы узнали об открытии границы в Берлине?

– Я был 9 ноября на заседании ЦК СЕПГ до без четверти девять. До этого никто из членов ЦК не знал, что сказал Шабовский на пресс-конференции. Когда министр госбезопасности (Эрих – ред.) Мильке вернулся в свой кабинет, он позвонил мне и сообщил о передвижении граждан в направлении границы. После этого мы вместе с министрами обороны, внутренних дел и главой пограничных войск приняли все меры, которые сделали возможным мирный исход для возникшего хаоса. Под руководством секретаря Совета национальной обороны, генерал-полковника (Фрица) Штрелеца была сформирована оперативная группа, которая от моего имени с раннего утра 10 ноября координировала все необходимые действия для открытия следующих пограничных переходов.

– ГДР представлена в политическом, историческом плане сегодня в Германии крайне негативно. Как вы это объясняете?

– Распространенное сегодня представление о ГДР существует с момента основания ФРГ. Это антикоммунистический мотив. В ФРГ утверждают, что сделали все для единства, справедливости и свободы, а ГДР винят во всех невзгодах германского раскола. С западногерманской точки зрения ГДР была инициатором раскола, хотя правда в том, что ФРГ с самого начала проводила американскую политику на немецкой земле и, таким образом, нивелировала устремления к единству, которые еще тогда поступали из Москвы, – я напоминаю об известной ноте Сталина в 1952 году. Когда 70 лет назад был принят Основной закон ФРГ, его отцы уже имели в виду, что любой, кто не разделяет западногерманских претензий на всю Германию, считается предателем. Первый канцлер ФРГ Конрад Аденауэр придерживался мнения, что Сибирь начинается на границе с ГДР. Он восхвалял себя как единственного государственного деятеля, который предпочел единство Европы единству своей родины. При (канцлерах ФРГ – ред.) Вилли Брандте и Хельмуте Шмидте взгляды изменились. Их "восточная политика" также улучшила отношения с ГДР. Но с 1990 года снова живо это представление из 50-х годов. ГДР не была такой, как ее сегодня изображают. Прежде всего отсутствует уважение со стороны власти к достижениям граждан ГДР.

Падение Берлинской стены и трансформации в Европе в 1989 г. Стенограмма

Стенограмма круглого стола, организованного Музеем и Общественном центре им. А. Сахарова 9 июня 2009 в рамках дискуссионного цикла «Эхо 1989».

Организаторы мероприятия поставили перед дискуссатантами следующие вопросы:

  1. Что падение стены значило для вашей страны?
  2. Как бы вы охарактеризовали отношения между Россией и ЕС?
  3. Можно ли говорить о появившемся новом разрыве между Россией и остальными странами Европы?

Круглый стол открыло выступление руководителя представительства фонда им. Генриха Бёлля в России Йенса Зигерта.

1. Для Германии Падение Берлинской стены было неожиданным событием, незаслуженной возможностью заново найти, чем может быть Германия в современном мире. С 1945 г. немцы искали ответ на этот вопрос, но каждый в своём лагере (ФРГ и ГДР). В 1989 открылись новые возможности и новые искушения – искушения вновь думать о Германии как о великой стране, великой Германии. Эти искушения действительно существовали. Германия не пошла этим путём, сделав вид, что ничего не случилось (особенно в Западной Германии далеко не сразу пришло осознание перемены — страна оставалась тем же государством, с теми же институтами, экономикой, союзниками в лице НАТО и ЕС; просто что-то прибавилось). И это ощущение сохранялось вплоть до Иракской войны – тогда в первый раз немецкое правительство использовало эти новые свободы и новые возможности.

2. Отношения между Россией и Европейским союзом – сложные. 1989 многие воспринимали как «конец истории». Вопрос, который появился после открытия «железного занавеса» — где пролегает новая граница ЕС, хотя были и некоторые предрешения. Другая составляющая вопроса – как было воспринято то, что произошло в ноябре 1989? На Западе к этому отнеслись как к победе (и правые, и левые), в России — как к поражению (в том числе и те, кто ждал и радовался тому, что СССР перестал существовать). Здесь встаёт важный вопрос точек отсчёта – для политики России и ЕС они разные. В ЕС за плечами – 300 лет европейской межнациональной гражданской войны, которые закончились катастрофой Второй Мировой войны. Для того чтобы этот опыт не повторился, страны ЕС добровольно отдают часть своего суверенитета этому новому образованию (в том числе и большие государства, что важно). И это хорошее решение.

Для России главная точка отсчёта — распад СССР как российской империи, страна должна заново обрести себя как национальное государство. Для этого было принято решение — сосредоточить суверенитет в одних руках. И в этом причина появления новой глубокой пропасти между Россией и ЕС. Пространство между нами – бывшие советские республики.

Хероним Граля, историк, директор Польского культурного центра в Москве:

1. С точки зрения Польши, после падения Берлинской последовала полоса успеха, страна смогла реализовать то, что было мечтой поляков с 1945 г. – вернуться в систему демократических ценностей. Конечно, есть и элементы недовольства, но в целом мы имеем прочную государственную структуру, хорошую экономику, хороших союзников и т.д.

2. Из большинства стран ЕС у Польши – самый длинный исторический опыт знакомства с Россией. Поэтому из Польши за Россией всегда внимательно наблюдали. Россия никогда не была пешкой на «мировой шахматной доске». Важно понимать, что без Перестройки не было бы Берлинской стены. И Перестройка была событием, которое поменяло оптику Польши по отношению к России. Точно также, как Польша не восприняла бы спокойно объединение Германии, если бы не политика Гельмута Коля. Когда Варшава в 1991 г. слушала телефонный разговор Леха Валенсы и Бориса Ельцина, у всех было впечатление, что в нас проснулось чувство гордости за «нашу Россию».

3. В отрицание границ я не верю. Всегда будут существовать если не политические границы, то границы культурные. И есть опасение, чтобы граница не стала очередным железным занавесом. Существует ли разница между россиянином и гражданином ЕС? Да: россиянину проще попасть в любую страну Евросоюза, чем поляку, французу и т.д. – в Россию. Берлинская стена была лишь маленьким кирпичным участком «железного занавеса». Если относиться к этой стене как символу, то каждая страна соцлагеря была одним её кирпичом, которые начали выпадать ещё раньше 1989.

Не нужно путать эрозию со взрывом. Система сдохла под весом своей гнилости. Берлинская стена – символ блестящий, но в какой степени он адекватен для всех? Важнее символов – хронология, она ставит событие в контекст других явлений, позволяет показать место произошедшего.

Власта Смолакова, театровед, директор Чешского культурного центра в Москве:

Для Чехии более важным событием оказалось 17 ноября — бархатная революция — абсолютное событие, которое стало сигналом важного возвращения к старым порядкам.

Чехословакия – молодое демократическое государство в истории ХХ века. Достаточно спокойное и небедное, возникшее после 1918 г.

Нужно отметить, что все в Чехословакии были счастливы, что Красная армия освободила нашу страну в 1945. Чешское посольство в Москве является символом настоящей дружбы «большого брата» к «маленькому брату». Между чехами и русскими всегда было уникальное взаимодействие в области театра, кино…

21 августа 1968 г. стало трагедией, шоком, чем-то непонятным для народа. Было непонимание, почему пришли войска. Этот момент очень важен и сейчас – можно разделить людей на тех, кто помнит 1968 год, и тех, кто его не помнит (как и сейчас, с приходом нового поколения двадцатилетних – на тех, кто застал 1989, и тех, кто знает о нём уже не из личного опыта).

В 1968 и особенно 1970, когда стало понятно, что нормализация наступила, из Чехии эмигрировали лучшие. В это же время образуются и первые группы правозащитников (Хартия 77).

Все люди вели себя по-разному. По-настоящему занавес или стены не удалось построить: полной изоляции в Чехословакии не было (на западе страны вещали немецкие телеканалы и радиостанции, на юге граждане могли слушать «голос Австрии»). Существовало огромное количество сам- и тамиздата. Большое счастье для страны, что у нас остался, не эмигрировал Вацлав Гавел – это поколоение шестидесятых, пришедшее к власти после 1989. Можно сказать, что у нас поколение 60-х состоялось. Да, тогда они работали мойщиками стёкол, истопщиками в котельных – но они сохранили свои профессии, свою квалификацию, поддерживали друг друга.

1989 году, действительно, очень помогла Перестройка. Люди перестали бояться. Например, в январе 1989 на демонстрации, посвящённой двадцатилетию самоподжога Яна Палаха, люди уже не боялись милиции. В течении двух недель Гавел стал из диссидента президентом. Поле победы бархатной революции было подготовлено поколением 60-х, которые взяли власть в свои руки, и первый состав был удачным.

Татьяна Щербина, поэт, прозаик, переводчик:

Россия в прямом смысле была тюрьмой народов, насильно связанных в один сноп, в отличие от европейских стран, образовавшихся прирастанием народов друг к другу. Швейцария возникла, когда три кантона – Ури, Швиц, Ундервальден – решили объединиться, чтобы сохранить независимость от австрийской короны. Потом в их «клуб» стали проситься и другие. С падением Берлинской стены пали и некоторые стены советской тюрьмы. В «стране рабов, стране господ» так и сформировалось два народа: один – малочисленный – европейский, для которого единицей измерения является человек, другой – многочисленный – воспринимающий рабство как естественное состояние и живущий категориями «наши», «не наши», «они». «Они» – это власть вообще, конкретные её представители, сверхъестественные силы и какой-нибудь «вашингтонский обком», «тайное мировое правительство» и т.д. Тут мир нерасчленённый, сознание спутанное, пульс нитевидный, незаметно меняющиеся местами «наши» и «не наши». Берлинская стена стоит там непоколебимо.

В 1989 и в 1999 году европейские россияне, адепты цивилизации и модернизации, повторяли как заклинание «это не может повториться», имея в виду советское иго. А «золотая дремотная Азия» (никак не связанная с разделением по Уральскому хребту) даже не знала, что что-то изменилось. На протяжении истории «большой народ» реагировал всего на два раздражителя: голод и «не наших» (инородцы, инакомыслящие). В 1989 стали физически меняться лица. Большой и малый народ, а также народы «республик», казалось, начали чувствовать себя единым целым, «дорогими россиянами». В начале 2000-х пошёл ретроградный процесс, завершившийся в конце 2007-го. Сегодня мы имеем приблизительно ту же (с заменой некоторых элементов) картину, которая была ещё до перестройки и, видимо, незадолго до революций 1917 года.

В оличие от советского периода, Россия больше не тюрьма для отдельных людей. Падение Берлинской стены открыло ворота для путешествий по миру. Те, кто путешествовал в эти годы, стали другими людьми, чем те, кто сидел дома или съездил на турецкие или египетские курорты. По некоторым данным, в разных странах мира сейчас проживает 17 миллионов людей, чей родной язык – русский. Русский язык, возможно, станет основой новой виртуальной страны. Что касается государства РФ, оно может распасться на множество мелких, и мне это кажется единственной возможностью возрождения России. Часть её станет Европой, часть – Дальним и Ближним Востоком.

Советский взгляд на падение Берлинской стены: ″Это невозможно″ | Россия и россияне: взгляд из Европы | DW

Когда летом 1989 Михаил Горбачев прибыл с визитом в Бонн, вопрос о будущем двух Германий уже витал в воздухе. Но ни советский генсек, ни канцлер ФРГ Гельмут Коль (Helmut Kohl) не знали, что воссоединение может произойти уже в течение ближайших месяцев.

"Тогда нас спрашивали с Колем: а как насчет объединения - вы обсуждали? - вспоминает Горбачев. - Да, обсуждали. И я, и Коль примерно разными словами сказали о том, что - да, такая проблема есть, она будет решаться. Во всяком случае (я сказал и Коль поддержал) - это вопрос ХХІ века".

Михаил Горбачев, Джордж Буш-старший и Гельмут Коль (июнь 2005 года)

"Руководство Советского Союза было убеждено в незыблемости политического строя в ГДР. Это обусловлено всем идеологическим воспитанием, что социалистический строй нерушим, а отсюда не было никаких прогнозов кризисного развития. Считалось, что это невозможно", - говорит московский историк Иван Кузьмин. Осенью 1989 он был начальником информационного отдела и заместителем главы представительства КГБ СССР при Министерстве госбезопасности ГДР.

Советские спецслужбы внимательно следили за событиями в Восточной Германии, но предвидеть падение Берлинской стены не смогли.

Сам Кузьмин в буквальном смысле проспал историческое событие. Пресс-конференция члена политбюро ГДР Гюнтера Шабовски (Günter Schabowski) 9 ноября 1989 года, на которой он объявил о введении свободного въезда в ФРГ и Западный Берлин, не произвела на сотрудника КГБ никакого впечатления. "Это дежурное такое, казенное выступление. Я никаким образом не предчувствовал, что это выступление вызовет вообще какую-то реакцию", - говорит Кузьмин.

Истеричная реакция Москвы

Гюнтер Шабовски

В то же время в расположенном недалеко от Бранденбургских ворот советском посольстве были шокированы словами Шабовски. Вопрос открытия границы был лишь частично согласован с Москвой, вспоминает Игорь Максимычев, бывший советник-посланник посольства СССР в ГДР: "Никто не ожидал такого обострения, поэтому никаких указаний не было. Нам все время из Москвы говорили (правда устно) - не драматизировать, не надо, все развивается так, как надо".

Максимычев решил не докладывать в Москву немедленно, а отложить до утра. Он опасался, что ночной звонок из Берлина может вызвать непродуманную реакцию. Опасения были не напрасными. Иван Кузьмин вспоминает, что на следующий день "реакция Москвы была истеричной. Через каждые полчаса телеграмма или запрос по ВЧ - что произошло?"

Михаил Горбачев, по его собственным словам, узнал о падении Берлинской стены рано утром 10 ноября 1989 года. По словам бывшего министра иностранных дел СССР Эдуарда Шеварднадзе, "события в Венгрии, Чехословакии и так далее - это был горький опыт". "Естественно, мы тогда не считали нужным и возможным применение силы в Германии", - вспоминает Шеварднадзе.

Валентин Фалин

"Горбачев и все остальные держались одной позиции - вооруженного вмешательства с нашей стороны быть не должно. Силу применять нельзя. Это ухудшит ситуацию и в Германии, и в Европе, и в мире в целом", - подтверждает бывший заведующий международным отделом ЦК КПСС и один из ведущих специалистов по Германии Валентин Фалин.

"СССР ничего не мог делать"

10 ноября генеральный секретарь Горбачев направил руководству ГДР телеграмму со словами "Так держать!". СССР фактически поддержал падение Берлинской стены. Хотя, как считает историк Иван Кузьмин, Советский Союз в этой ситуации, видимо, просто ничего не мог делать. "Он экономически на пороге краха стоял в результате всех этих лет перестройки, - говорит Кузьмин. - Горбачеву не было дела особенно, что происходит в Германии. Его больше беспокоило внутреннее положение у нас и соперничество с оппозиционными политиками, борьба с ними".

Валентин Фалин говорит, что еще вечером 9 ноября предвидел, что приближается конец существования ГДР: "Как только я получил по линии информационных агентств ленту, что Берлинская стена пала, мой первый комментарий был - это решающий шаг к ликвидации ГДР. Государство без границ - это не государство".

Уже через несколько месяцев после падения Берлинской стены в Восточной и Западной Германии начали говорить об объединении. До формального решения этого вопроса оставалось меньше года.

Автор: Роман Гончаренко
Редактор: Андрей Кобяков

Падение Берлинской стены - это... Что такое Падение Берлинской стены?

Вид на стену со стороны Западного Берлина, 1986.

Берли́нская стена́ (нем. Berliner Mauer, официально Antifaschistischer Schutzwall) — защитное сооружение, возведенное 13 августа 1961 по инициативе властей Германской Демократической Республики и до 9 ноября 1989 г. отделявшее Западный Берлин от восточной части Берлина и территории ГДР. Один из самых известных символов холодной войны. По данным правительства ГДР, при попытке пересечь Берлинскую стену погибло 125 человек[1]. По другим данным, число погибших при попытке бежать на Запад составило не менее 1245 человек. [2]

Би-би-си 12 августа 2007 г. сообщила, что в архивах Министерства государственной безопасности ГДР были обнаружены документы, которые подтверждают, что власти ГДР приказали уничтожать всех беглецов, включая детей[2].

История

Берлинский кризис 1961 г.

До строительства стены граница между западной и восточной частью Берлина была открыта. Разделительная линия протяжённостью 44,75 км (общая протяжённость границы Западного Берлина с ГДР составляла 164 км) проходила прямо по улицам и домам, каналам и водным путям. Официально действовал 81 уличный пропускной пункт, 13 переходов в метро и на городской железной дороге. Кроме того, существовали сотни нелегальных путей. Ежедневно границу между обеими частями города пересекали по различным причинам от 300 до 500 тысяч человек.

Отсутствие чёткой физической границы между зонами приводило к частым конфликтам и массовой утечке специалистов в ФРГ. Восточные немцы предпочитали получать образование в ГДР, где оно было бесплатно, а работать — в ФРГ.

Сооружению Берлинской стены предшествовало серьёзное обострение политической обстановки вокруг Берлина. Оба военно-политических блока — НАТО и Организация Варшавского договора (ОВД) подтвердили непримиримость своих позиций в «Германском вопросе». Правительство Западной Германии во главе с Конрадом Аденауэром ввело в действие в 1957 году «доктрину Хальштейна», которая предусматривала автоматический разрыв дипломатических отношений с любой страной, признавшей ГДР. Оно категорически отвергло предложения восточногерманской стороны о создании конфедерации германских государств, настаивая вместо этого на проведении общегерманских выборов. В свою очередь, власти ГДР заявили в 1958 г. о своих притязаниях на суверенитет над Западным Берлином на том основании, что он находится «на территории ГДР».

В ноябре 1958 г. глава советского правительства Никита Хрущев обвинил западные державы в нарушении Потсдамских соглашений 1945. Он объявил об отмене Советским Союзом международного статуса Берлина и охарактеризовал весь город (включая его западные секторы) как «столицу ГДР». Советское правительство предложило превратить Западный Берлин в «демилитаризованный вольный город» и в ультимативном тоне потребовало от США, Великобритании и Франции провести переговоры на эту тему в течение шести месяцев (Берлинский ультиматум (1958)). Это требование было отвергнуто западными державами. Переговоры их министров иностранных дел с главой МИД СССР в Женеве весной и летом 1959 г. закончились безрезультатно.

После визита Н. Хрущева в США в сентябре 1959 г. советский ультиматум был отложен. Но стороны упорно придерживались своих прежних позиций. В августе 1960 г. правительство ГДР ввело в действие ограничения на посещения гражданами ФРГ Восточного Берлина, ссылаясь на необходимость пресечь ведение ими «реваншистской пропаганды». В ответ Западная Германия отказалась от торгового соглашения между обеими частями страны, что ГДР расценила как «экономическую войну». После длительных и трудных переговоров соглашение было все же введено в действие с 1 января 1961 г. Но кризис этим не разрешился. Лидеры ОВД продолжали требовать нейтрализации и демилитаризации Западного Берлина. В свою очередь, министры иностранных дел стран НАТО подтвердили в мае 1961 г. намерение гарантировать пребывание вооружённых сил западных держав в западной части города и ее «жизнеспособность». Лидеры Запада заявили о том, что будут всеми силами защищать «свободу Западного Берлина».

Оба блока и оба германских государства наращивали свои вооружённые силы и активизировали пропаганду против противника. Власти ГДР жаловались на западные угрозы и маневры, «провокационные» нарушения границы страны (137 за май — июль 1961 г.), деятельность антикоммунистических групп. Они обвиняли «агентов ФРГ» в организации десятков актов саботажа и поджогах. Большое недовольство руководства и полиции Восточной Германии вызывала невозможность контролировать потоки людей, перемещавшихся через границу.

Ситуация усугубилась летом 1961 г. Жёсткий курс восточногерманского лидера Вальтера Ульбрихта, экономическая политика, направленная на то, чтобы «догнать и перегнать ФРГ», и соответствующее увеличение производственных норм, хозяйственные трудности, насильственная коллективизация 1957-60 гг., внешнеполитическая напряженность и более высокий уровень оплаты труда в Западном Берлине побуждали тысячи граждан ГДР уезжать на Запад. Всего за 1961 г. страну покинули более 207 тысяч человек. Только за июль 1961 г. более 30 тыс. восточных немцев бежали из страны. Это были преимущественно молодые и квалифицированные специалисты. Возмущенные власти Восточной Германии обвиняли Западный Берлин и ФРГ в «торговле людьми», «переманивании» кадров и попытках сорвать их экономические планы. Они уверяли, что хозяйство Восточного Берлина ежегодно теряет из-за этого 2,5 млрд марок.

В условиях обострения обстановки вокруг Берлина руководители стран ОВД приняли решение закрыть границу. Слухи о подобных планах носились в воздухе еще в июне 1961 г., но лидер ГДР Вальтер Ульбрихт тогда отрицал подобные намерения. В действительности, тогда они ещё не получили окончательного согласия со стороны СССР и других участников Восточного блока. С 3 по 5 августа 1961 г. в Москве было проведено совещание первых секретарей правящих коммунистических партий государств ОВД, на котором Ульбрихт настаивал на закрытии границы в Берлине. На сей раз он получил поддержку со стороны союзников. 7 августа на заседании политбюро Социалистической единой партии Германии (СЕПГ — восточногерманская компартия) было принято решение о закрытии границы ГДР с Западным Берлином и ФРГ. 12 августа соответствующее постановление принял Совет министров ГДР. Полиция Восточного Берлина была приведена в состояние полной готовности. В 1 час ночи 13 августа 1961 началось осуществление проекта «Китайская стена II». Около 25 тысяч членов военизированных «боевых групп» с предприятий ГДР заняли линию границы с Западным Берлином; их действия прикрывали части восточногерманской армии. Советская армия находилась в состоянии готовности.

Сооружение стены

Карта Берлина. Стена отмечена жёлтой линией, красные точки — контрольно-пропускные пункты.

13 августа 1961 года началось строительство стены. В первом часу ночи к району границы между Западным и Восточным Берлином были подтянуты войска, которые в течение нескольких часов полностью блокировали все участки границы, находящиеся в черте города. К 15 августа вся западная зона была обнесена колючей проволокой, и началось непосредственное возведение стены. В тот же день были перекрыты четыре линии Берлинского метро — U-Bahn и некоторые линии городской железной дороги — S-Bahn (в период, когда город не был разделен, любой берлинец мог свободно перемещаться по городу). Были закрыты семь станций на линии метро U6 и восемь станций на линии U8. В связи с тем, что эти линии шли из одной части западного сектора в другую его часть через восточный сектор, было принято решение не разрывать линии западного метрополитена, а лишь закрыть станции, находящиеся в восточном секторе. Открытой осталась только станция Friedrichstrasse, на которой был организован контрольно-пропускной пункт. Линия U2 была разорвана на западную и восточную (после станции Тельманплац) половины. Потсдамер-Плац также была закрыта, так как находилась в приграничной зоне.

Строительство и переоборудование стены продолжалось с 1962 по 1975 год.

Наиболее известны случаи побегов из ГДР следующими путями: массовый исход по тоннелю длиной 145 метров, полёты на дельтаплане, на воздушном шаре из нейлоновых фрагментов, по верёвке, перекинутой между окнами соседних домов, на машине с откидывающимся верхом, с помощью тарана стены бульдозером.

Для посещения Западного Берлина гражданам ГДР требовалось специальное разрешение. Правом свободного прохода обладали только пенсионеры.

Жертвы стены

По некоторым оценкам, при попытке преодолеть Берлинскую стену с 13 августа 1961 года по 9 ноября 1989 года погибло 645 человек. Однако по состоянию на 2006 год документально удалось подтвердить насильственную смерть в результате попытки преодоления стены только для 125 человек [3].

Первым при попытке побега из Восточного Берлина был расстрелян 24-летний Гюнтер Литфин (нем. Günter Litfin) [4](24 августа 1961 года). 17 августа 1962 года скончался Петер Фехтер на пограничном переходе от потери крови, после того как по нему открыли огонь пограничники ГДР. 5 октября 1964 г. при попытке задержать крупную группу беглецов в 57 человек погиб пограничник Эгон Шульц, имя которого было возведено в культ в ГДР (позднее были опубликованы документы, согласно которым его застрелили по ошибке сослуживцы).[5] В 1966 пограничники ГДР расстреляли 40 выстрелами 2 детей (10 и 13 лет)[6]. Последней жертвой режима, действовавшего на приграничных территориях, стал Крис Геффрой, который был расстрелян 6 февраля 1989 года.

По оценкам историков в общей сложности за попытку побега из ГДР было приговорено 75 000 человек. Побег из ГДР карался согласно параграфу 213 уголовного законодательства ГДР лишением свободы на срок до 8 лет. Те, кто был вооружён, пытался разрушить пограничные сооружения или был на момент поимки солдатом или сотрудником спецслужб, приговаривались не менее как к пяти годам заключения. Помогать бежать из ГДР было наиболее опасным — таким смельчакам грозило пожизненное заключение.

Приказ от 1 октября 1973 года

В 2007 в архивах Министерства государственной безопасности ГДР был найден письменный приказ, датированный 1 октября 1973, предписывающий стрелять на поражение по всем беглецам без исключения[7].

По последним данным, общее число людей убитых при попытке бегства из ГДР на Запад составляет 1245 человек[7].

Торговля людьми

В годы холодной войны в ГДР существовала практика выпуска граждан на Запад за деньги[8]. Такими операциями занимался Вольфганг Фогель, адвокат из ГДР. С 1964 по 1989 год он устроил переход границы в общей сложности для 215 тысяч восточных немцев и 34 тысяч политзаключённых из восточногерманских тюрем. Западной Германии их освобождение обошлось в 3,5 млрд марок (2,7 млрд долларов)[8].

Падение стены

Расположение стены нанесено на современный спутниковый снимок

Когда в мае 1989 под влиянием перестройки в Советском Союзе партнёр ГДР по Варшавскому договору — Венгрия уничтожила укрепления на границе со своим западным соседом Австрией, руководство ГДР не собиралось следовать её примеру. Но вскоре оно потеряло контроль над стремительно разворачивавшимися событиями. Тысячи граждан ГДР потянулись в другие восточноевропейские страны в надежде попасть оттуда в Западную Германию. Уже в августе 1989 дипломатические представительства ФРГ в Берлине, Будапеште и Праге вынуждены были прекратить приём посетителей из-за наплыва жителей ГДР, добивавшихся въезда в западногерманское государство. Сотни восточных немцев бежали на Запад через Венгрию. Когда 11 сентября 1989 венгерское правительство объявило об открытии границ, Берлинская стена потеряла свой смысл: в течение трёх дней ГДР покинули через территорию Венгрии 15 тысяч граждан. В стране начались массовые демонстрации с требованием гражданских прав и свобод.

9 ноября 1989 в 19 часов 34 минуты, выступая на пресс-конференции, которая транслировалась по телевидению, представитель правительства ГДР Гюнтер Шабовски огласил новые правила выезда и въезда из страны. Согласно принятым решениям, со следующего дня граждане ГДР могли получить визы для немедленного посещения Западного Берлина и ФРГ. Сотни тысяч восточных немцев, не дожидаясь назначенного срока, устремились вечером 9 ноября к границе. Пограничники, не получившие приказов, пытались сперва оттеснить толпу, использовали водометы, но затем, уступая массовому напору, вынуждены были открыть границу. Встречать гостей с Востока вышли тысячи жителей Западного Берлина. Происходящее напоминало народный праздник. Ощущение счастья и братства смыло все государственные барьеры и преграды. Западноберлинцы, в свою очередь, стали переходить границу, прорываясь в восточную часть города.

…Прожекторы, толкотня, ликование. Группа людей уже ворвалась в коридор пограничного перехода, до первого решетчатого заграждения. За ним — пятеро смущённых пограничников, — вспоминала свидетельница происходившего — Мария Майстер из Западного Берлина. — Со сторожевых вышек, уже окружённых толпой, смотрят вниз солдаты. Аплодисменты каждому «Трабанту», каждой смущённо приближающейся группе пешеходов… Любопытство гонит нас вперёд, но присутствует и страх, что может произойти что-то ужасное. Сознают ли пограничники ГДР, что это сверхохраняемая граница сейчас нарушается?… Мы идём дальше… Ноги идут, разум предостерегает. Разрядка наступает только на перекрёстке… Мы просто в Восточном Берлине, люди помогают друг другу монетами на телефон. Лица смеются, язык отказывается повиноваться: безумие, безумие. Световое табло показывает время: 0 часов 55 минут, 6 градусов тепла.

Ночь с 9 на 10 ноября 1989. («Volkszeitung», 1989, 17 november. № 47). В течение последующих трёх дней Запад посетили более 3 миллионов человек. 22 декабря 1989 открылись для прохода Бранденбургские ворота, через которые была проведена граница между Восточным и Западным Берлином. Берлинская стена еще стояла, но всего лишь как символ недавнего прошлого. Она была разбита, расписана многочисленными граффити, рисунками и надписями, берлинцы и посетители города старались унести на память кусочки, отбитые от некогда могущественного сооружения. В октябре 1990 последовало вступление земель бывшей ГДР в ФРГ, и Берлинская стена была за несколько месяцев снесена. Лишь малые части ее решено сохранить как памятник для последующих поколений.

Культурный аспект стены

Если с «восточной» стороны стены до самого конца нельзя было подойти близко, то на Западе она стала площадкой для творчества многочисленных художников — как профессиональных, так и любителей. К 1989 она превратилась в многокилометровую выставку граффити, в том числе весьма высокохудожественных. После разрушения стены её фрагменты быстро превратились в объекты торговли. Многие фрагменты стены оказались в США, например в офисе корпорации ЦРУ в Лэнгли, у музея Рональда Рейгана и т. д.

См. также

Ссылки

Примечания

Ссылки

  • На Викискладе есть медиафайлы по теме Берлинская стена

Wikimedia Foundation. 2010.

жертвы Берлинской стены – Статьи

Кого-то застрелили во время попытки бежать, кого-то — во время выражения протеста, а кто-то лишь оказался в неудачное время в неудачном месте. Петер Фехтер, Дитер Бейлиг и Крисс Гюфрой — три истории молодых людей, павших жертвами Берлинской стены.

«Запомнившийся всем» Петер Фехтер

Настоящим символом всех погибших из-за Берлинской стены стал Петер Фехтер, восемнадцатилетний подросток из Восточного Берлина. Умер он публично — и мучительно.

Петер Фехтер был тихим восточногерманским подростком, родившимся в Берлине во время войны. Отец его собирал моторы, мать работала продавцом, а сам юноша учился на каменщика, что по тем временам было отличным выбором — в разрушенном послевоенном городе профессия была как нельзя востребована. Его старшая сестра была замужем и жила в Западном Берлине, где ее часто навещала семья, пока не закрыли границы. Перед сдачей квалификационного экзамена Петер познакомился с Гельмутом К., вместе с которым и стал планировать побег в западную часть города. Обоим юношам тогда было по 18 лет.

Истекающий кровью Петер Фехтер, фото с западной стороны. Источник: pinterest.com Ни Петер, ни Гельмут не чувствовали себя частью системы, в которой они жили. Несмотря на хорошие оценки и рекомендации начальников, Петер все-таки хотел бежать. Возможно, роль сыграло и то, что компания отказала Фехтеру в поездке на Запад. 17 августа 1962 подростки решили спонтанно осуществить задуманное: Гельмут уже давно заприметил на Шютценштрасе обветшалое здание бывшей столярной мастерской. Его окна выходили на Циммерштрассе и почти доставали до стены. Добраться до мастерской беглецам удалось, но они услышали голоса и, испугавшись, выпрыгнули в окно и побежали к стене. Пограничники заметили их и стали стрелять. Гельмут вспоминал, как он добежал до стены и усилием воли преодолел колючую проволоку. Петер же застыл на месте в нескольких шагах от стены, словно окаменев. Под выстрелами он добежал до стены, попытался подпрыгнуть и упал, сдавшись. Но пограничники продолжали стрелять: в общей сложности они выпустили 35 снарядов.

Раненный восемнадцатилетний подросток лежал у стены и кричал, но никто не вышел ему помочь. Полицейские с западной стороны сбросили ему бинты, но спуститься не решились, опасаясь проблем. Полицейские Восточного Берлина в своих рапортах писали, будто они боялись выйти, испугавшись угрожавших им полицейских с Запада. Известный своими пропагандистскими высказываниями восточногерманский журналист Карл-Эдуард фон Шницлер и вовсе оправдывал пограничников тем, что они действовали во благо родины. Сотрудники американской военной полиции с близлежащего контрольно-пропускного пункта Чарли также не хотели рисковать и помогать подростку, опасаясь, что это может привести к военному конфликту. «Это не наша проблема», — цитировали после одного из пограничников. И пока полицейские размышляли о политике, у Берлинской стены истекал кровью тяжело раненный Петер Фехтер. Лишь спустя 50 минут его крики стихли, и пограничники Восточного Берлина, создав дымовую завесу, унесли тело. В ту же ночь по радио объявили о его смерти. На его надгробии выгравировали надпись «Allen unvergessen» («запомнившийся всем»).

«Мы обвиняем»: Дитер Бейлиг

Смерть Петера Фехтера у Берлинской стены потрясла западную часть Берлина и несколько дней держала город в напряжении. Дитер Бейлиг был одним из тех, кто протестовал в Западном Берлине после его убийства. Бейлиг был простым рабочим, жившим в районе Кройцберг. Его отец погиб во время войны, а матери с трудом удавалось содержать ребенка. Чтобы начать зарабатывать, Дитеру пришлось бросить учебу на пекаря и пойти разнорабочим в федеральную типографию. Он жил неподалеку от Обербаумского моста, который до закрытия границ в 1961 был оживленным пунктом перехода из Восточного Берлина в Западный и наоборот. Тогда юноше было 20. Вероятно, Дитер не раз видел, как пограничники стреляли в беглецов, и не мог сдержать своего негодования. У него постоянно возникали проблемы с полицией: то он бросал дымовые шашки через стену, то участвовал в демонстрациях. В августе 1962 года в газетах появилась фотография рыжего парня с веснушками, державшего в руках деревянный крест. Надпись на кресте «Wir klagen an» («Мы обвиняем») была его протестом против убийства Петера Фехтера. В 1964-м Дитер попал в руки Штази (тайной полиции ГДР). В его досье было указано, что он явился на пункт паспортного контроля пьяным и заявил, что хочет пообщаться с полицией Восточного Берлина. После ареста его несколько месяцев держали в заключении и допрашивали. В конце концов за «пропаганду мятежа и подстрекательство» его приговорили в 12 годам ареста. Наказание он отбывал в Восточном Берлине, о чем узнала его мать, наняла адвоката и в 1966-м вызволила его из заключения.

Дитер Бейлиг на демонстрации после убийства Фехтера. (chronik-der-mauer.de)

Дитер вернулся в Кройцберг, но остался верен своим убеждениям. В октябре 1971-го он забрался на Берлинскую стену неподалеку от Бранденбургских ворот. Когда полицейские потребовали, чтобы он спустился, юноша прыгнул на другую сторону стены с криками «Freiheit für Deutschland, Willy ist der Größte» («Свободу Германии, Вилли [Брандт] велик»). Что было с Дитером дальше, стало известно лишь в 2003 году. Штази пытались создать впечатление, будто Дитер пытался разоружить пограничника, а затем и вовсе пытались скрыть обстоятельства его гибели. Его мать умерла, так ничего и не узнав о смерти сына: 2 октября 1971 года тридцатилетний Дитер Бейлиг был застрелен пограничниками Восточного Берлина при попытке побега из-под ареста.

Последняя жертва: Крис Геффрой

Последней жертвой Берлинской стены стал Крис Геффрой, двадцатилетний юноша из Восточного Берлина. Когда ему было пять, он переехал в Берлин вместе с матерью. В школе он занимался гимнастикой и надеялся на карьеру спортсмена. После окончания школы он отказался пойти в военные и потерял возможность учиться в университете. Крис отправился работать официантом в ресторан аэропорта Шенефельд. Заработанные деньги давали ему определенную независимость, но он понимал, что никогда не сможет стать по-настоящему свободным в господствующей системе. Вместе с другом Кристианом Г. Крис решил сбежать на Запад — тем более, вскоре его должны были призвать на военную службу.

Крис Геффрой, ноябрь-декабрь, 1988. (chronik-der-mauer.de)

Подавать заявление на выездную визу молодые люди боялись. Своим знакомым они сказали, что отправились в Прагу. Они услышали от знакомых, что приказ стрелять по беженцам отменен. К тому же, в это время в Восточном Берлине был с визитом премьер-министр Швеции. Но к 5 февраля 1989, когда молодые люди планировали бежать, он уже уехал. Чтобы перебраться через стену, Крис и Кристиан взяли с собой два самодельных якоря. Они сумели преодолеть внутреннюю стену и сигнальное ограждение, но перед последней стеной попали под обстрел пограничников. Пытаясь скрыться, молодые люди побежали, но с другой стороны их настигли пули двух других полицейских. Кристиан Г. был ранен, арестован и приговорен к трем годам тюрьмы, но после выкуплен правительством Западной Германии. Крис Геффрой не выжил — первая пуля попала ему в ногу, вторая — прямо в сердце. Он скончался на месте, 5 февраля 1989 года. А уже 9 ноября Берлинская стена пала.

Падение Берлинской стены | ФОТО НОВОСТИ

13 августа 1961 года Восточная Германия возвела стену — сначала из колючей проволоки, потом из бетона — в центре Берлина, чтобы предотвратить бегство своих граждан и массовую утечку специалистов в более благополучную Западную Германию.

При попытке бегства через Берлинскую стену, протяжённостью 155 км и высотой 3.6 м, погибло больше 125 человек, но точное число остается неизвестным. Около 5 000 человек удалось преодолеть это препятствие.

В ноябре 1989 года произошло падение Берлинской стены, которое являлось частью воссоединения Восточной и Западной Германии.

Фоторепортаж к 25-летию падения Берлинской стены.

31 фото

1. Строительство Берлинской стены началось 13 августа 1961 года. Ночью к границе между Западным и Восточным Берлином были подтянуты войска, которые блокировали все участки границы, находящиеся в черте города.

Снимок сделан 13 августа 1961 года. Народ с любопытством наблюдает за происходящим. (Фото AP Photo):



2. К 15 августа 1961 года вся западная зона была обнесена колючей проволокой и началось возведение стены. Линии метро были разорваны на западную и восточную половины. (Фото AP Photo):

3. Разбор рельсов для поездов, идущих с востока на запад, 26 августа 1961. (Фото AP Photo | Worth):

4. Уже возведенный бетонный участок Берлинской стены между Восточным и Западным Берлином, 4 декабря 1961. Высота — 2.13 м, толщина — 1.5 м. За железными заградительными конструкциями виден большой знак — эмблема Восточной Германии. (Фото AP Photo | Worth):

5. Пограничник, 1961 год. (Фото Library of Congress):

6. Вдоль границы сносили одиночные домики, октябрь 1961 года. (Фото National Archives):

7. Девочка из Восточной Германии за колючей проволокой Берлинской стены, октябрь 1961. (Фото National Archives):

8. Рабочие возводят Берлинскую стену. Сзади видна церковь. В общей сложности строительство и переоборудование стены продолжалось с 1962 по 1975 год. (Фото AP-Photo | Kreusch):

9. Рабочие создают так называемую «полосу смерти» на восточной стороне перед Берлинской стеной, 1 октября 1961. (Фото AP Photo):

10. Попытка перебежать из из ГДР в Западный Берлин, 16 октября 1961. (Фото AP Photo):

11. Берлинская стена, июнь 1968 года. (Фото AFP | Getty Images):

12. Вид с воздуха на Берлинcкую стену и будку пограничников, слева — кладбище, 1978 год. (Фото AP Photo):

13. Еще один перебежчик, был ранен пограничниками из пулемета, 1971 год. (Фото AP Photo):

14. При попытке пересечь Берлинскую стену с 13 августа 1961 года по 9 ноября 1989 года документально подтверждено гибель 125 человек. Точное число остается неизвестным. Этого человека застрелили охранники с вышки, 17 августа 1962 года. (Фото AP Photo):

15. Бранденбургские ворота, где проходит Берлинская стена, разделяющая город на восточную и западную части, 19 ноября 1961 . (Фото AP Photo | Worth):

16. Бранденбургские ворота в тумане, Берлинская стена и человек на сторожевой вышке, 25 ноября 1961. (Фото AP Photo | Heinrich Sanden Sr.):



17. Это знаменитый снимок Питера Лейбинга — солдат армии ГДР бежит из восточного сектора Берлина в западный. Берлинская стена разделила его с семьей, которая осталась в Западной Германии. 15 августа 1961 г., на третий день после начала возведения Берлинской стены 19-летний военнослужащий пограничных войск Конрад Шуман перепрыгнул через мотки колючей проволоки, обозначающие линию будущей стены, и добежал до машины полиции Западного Берлина.

Через много лет, 20 июня 1998, страдая от тяжелого психического заболевания, Шуман покончил жизнь самоубийством, повесившись на дереве недалеко от своего дома.

Тот прыжок 15 августа 1961 года из одного мира в другой стал одним из символов «холодной войны». (Фото Peter Leibing | Library of Congress):

18. Западногерманские строители в Западном Берлине у Стены, разделяющей город, 18 апреля 1967. (Фото AP Photo | Edwin Reichert):

Последняя крупная реконструкция Берлинской стены была в 1975 году. К 1989 году стена представляла из себя сложный комплекс из бетонного ограждения общей протяжённостью 106 км и высотой в среднем 3,6 метра.

Устройство Берлинской стены: ограждения из металлической сетки — 66.5 км; сигнальные ограждения под электрическим напряжением — 127.5 км; земляные рвы — 105.5 км; противотанковые укрепления; 302 сторожевые вышки.

19. Берлинская стена. Дата снимка неизвестна. (Фото AP Photo):

20. Лидер Движения за гражданские права чернокожих в США Мартин Лютер Кинг у Берлинской стены, 13 сентября 1964. (Фото AP Photo):

21. Массовый побег 57 человек через тоннель из Восточного Берлина в Западный в октябре 1964 года. Всего за время существования Стены около 5 000 человек удалось преодолеть это препятствие. (Фото AP Photo):

22. Граффити на Берлинской стене, которая заслоняет Бранденбургские ворота, 1988 год. (Фото AP Photo):

23. Серия из 3 снимков. Двое жителей Восточного Берлина прыжками пытаются преодолеть пограничные барьеры, застав врасплох пограничников, апрель 1989 года. (Фото AP Photo | Klostermeier):

24. Но не удалось. (Фото AP Photo):

25. Пограничник, апрель 1989 года. (Фото AP Photo):

9 ноября 1989 года под влиянием массовых народных выступлений Правительство ГДР сняло ограничения на сообщение с Западным Берлином, а с 1 июля 1990 года полностью отменило пограничный контроль. В течение января—ноября 1990 года все пограничные сооружения были снесены, за исключением отрезка в 1.3 км, оставленного как памятник одному из самых известных символов холодной войны.

26. Встреча жителей Западной и Восточной частей Берлина, 10 ноября 1989. (Фото AP Photo | Jockel Finck):

27. 10 ноября 1989, около Бранденбургских ворот. Жители одной части Берлина взбираются на Стену, жители другой стороны города им помогают. (Фото AP Photo | Jockel Finck)):

28. Символическое падение Берлинской стены. Толпа радостных людей и человек с молотом, 12 ноября 1989. (Фото AP Photo | John Gaps III):

9 ноября 1989 представитель правительства ГДР огласил новые правила выезда и въезда из страны. Согласно принятым решениям, граждане ГДР могли получить визы для немедленного посещения Западного Берлина.

Сотни тысяч восточных немцев, не дожидаясь назначенного срока, устремились вечером 9 ноября к границе. Пограничники, не получившие приказов, пытались сперва оттеснить толпу, использовали водомёты, но затем, уступая массовому напору, вынуждены были открыть границу.

29. Снос участка Стены, 11 Ноября 1989. (Фото Gerard Malie | AFP | Getty Images):

30. Тысячи граждан ГДР желали попасть в Западную Германию. Встречать гостей с Востока вышли тысячи жителей Западного Берлина. Происходящее напоминало народный праздник. Ощущение счастья и братства смыло все государственные барьеры и преграды. Западноберлинцы, в свою очередь, стали переходить границу, прорываясь в восточную часть города. (Фото Patrick Hertzog | AFP | Getty Images):

31. Десятилетия спустя части Берлинской стены оказали разбросанными по всему миру. Эти фрагменты, например, были выставлены на продажу в городе Teltow недалеко от Берлина, 8 ноября 2013.

Также смотрите «Великая китайская стена. Бадалин» и «Здание Рейхстага».

Открытие границы и падение Стены

Выступая ранним вечером 9 ноября 1989 года на пресс-конференции, секретарь ЦК Гюнтер Шабовский под конец, около 19 часов, вскользь объявил о вступлении в силу новых правил поездок для граждан ГДР.

Под непрекращающимся натиском населения руководство СЕПГ опубликовало 6 ноября проект закона о выезде за границу и въезде. Оно предусматривало придать сначала законную силу только одному разделу, а именно: правилам о выезде без права на возвращение. С его помощью хотели остановить прежде всего непрерывный поток выездов через ЧССР. Однако под напором демонстраций в Лейпциге, Берлине и других городах, протестовавших против проекта закона, это урегулирование было еще раз переработано утром 9 ноября. И теперь оно содержало правило для частных поездок: визы для частных поездок с правом возвращения должны будут отныне выдаваться без особых условий и долгого оформления.

Потом, во время пресс-конференции, Шабовский преждевременно высказался насчет нового урегулирования. Из-за ошибок в согласовании он заявил удивленным журналистам, что отныне можно оформлять частные поездки за границу «без наличия предпосылок – повода для поездки и родственных связей». Разрешения будут выдаваться в кратчайшие сроки; насколько ему известно, это правило вступает в силу «тотчас, незамедлительно».

После того, как в вечерних новостях первый телеканал АРД (ARD) в восемь часов вечера огласил высказывание Шабовского как наиважнейшее сообщение под сенсационным заголовком « ГДР открывает границу», на переходах в Западный Берлин стало собираться все больше восточных берлинцев, желавших тотчас воспользоваться своим новым правом. Для пограничников, не имевших никаких инструкций, ситуация поначалу казалась совершенно неясной.

Для того чтобы сбавить напор масс, несшие службу на КПП Борнхольмер-штрассе (Bornholmer Straße) пограничники в 21час 20 минут пропустили первых граждан ГДР в Западный Берлин. Правда, начальник КПП велел проставить у них в паспортах печать с пометкой «недействителен», лишив тем самым их, ничего не подозревавших, владельцев гражданства. Но в 23 часа 30 минут натиск людей [фильм 13,31 MB] настолько усилился, что начальнику КПП, до сих пор не получившему никакого официального служебного указания, пришлось окончательно поднять шлагбаум. Не прошло и часа, как мост Бёзебрюкке (Bösebrücke) безо всякого контроля перешло почти 20 тысяч человек. В тот же вечер, ближе к ночи, были открыты остальные внутригородские пограничные переходы. В результате мирной революции в ГДР и политических перемен в государствах Восточной Европы этой ночью пала Берлинская стена.

И в последующие дни на всех переходах в Западный Берлин прекратились проверки [фильм 1,36 MB]. Весь город был охвачен радостью, переживал состояние восторга. На одной из центральных улиц, на Курфюрстендам (Kurfürstendamm), несколько дней шло народное гулянье, многие рестораны бесплатно угощали своих посетителей напитками. Наконец, спустя 28 лет, Стена перестала внушать людям страх.

В дальнейшем между обеими половинами города было создано еще больше переходов, а 22 декабря 1989 года распахнулись, наконец, Бранденбургские ворота. С июня по ноябрь 1990 года была снесена стена в черте города. Съехавшиеся со всего мира охотники за сувенирами, так называемые «настенные дятлы», успели по кусочку растащить на памят

Падение Берлинской стены и крушение ГДР. Время Путина

Падение Берлинской стены и крушение ГДР

Владимир Путин хорошо знал положение дел в Германии, в первую очередь в ГДР, и ход событий в этом государстве вызывал у него тревогу. Во главе Германской Демократической Республики и Социалистической единой партии Германии стоял в конце 1980-х годов Эрих Хонеккер. Дрезденскую организацию СЕПГ возглавлял Ханс Модров, который уже с конца 1988 года выступал на пленумах ЦК СЕПГ с критикой политики Э. Хонеккера. Положение дел в стране ухудшалось, и внутреннее напряжение в обществе росло, но внешнему наблюдателю все это было трудно заметить. Никто не ждал взрыва и не готовился к нему. На протяжении 1989 года в ГДР шла подготовка к празднованию 40-летия государства, которое было провозглашено 7 октября 1949 года. Торжественное заседание по этому случаю прошло как обычно 6 октября, и Эрих Хонеккер сделал большой доклад об успехах республики. Делегацию от СССР возглавлял Михаил Горбачев, который также выступил с речью. Вечером 7 октября праздничные мероприятия переместились на главную улицу Берлина Унтер-ден-Линден, где должно было состояться традиционное факельное шествие. Михаил Горбачев позднее вспоминал: «Мимо трибун, на которых находились руководство ГДР и иностранные гости, шли колонны представителей всех округов республики. Зрелище было, прямо скажем, впечатляющее. Играют оркестры, бьют барабаны, лучи прожекторов, отблеск факелов — а главное, десятки тысяч молодых лиц. Участники шествия, как мне говорили, заранее тщательно отбирались. Это были в основном активисты Союза свободной немецкой молодежи, молодые члены СЕПГ и близких к ней партий и общественных организаций»[42].

Из ГДР Михаил Горбачев направился в ФРГ, на встречу с Гельмутом Колем. Однако всего через десять дней после торжеств по случаю 40-летия ГДР в Берлине и по всей территории республики начали происходить события, которые очень скоро приняли стихийный и неуправляемый характер. 17 октября в Берлине состоялось заседание Политбюро ЦК СЕПГ, на котором было решено освободить от всех постов в партии и государстве Эриха Хонеккера. Преемником его стал Эгон Кренц. Это было воспринято населением республики как уступка народу и как ослабление власти. Уже через день в Германии начались массовые манифестации, но без каких-либо беспорядков и даже без радикальных призывов. Над 75-тысячной демонстрацией в Лейпциге был поднят лозунг «Мы — народ». 27 октября 1989 года Государственный совет ГДР объявил об амнистии всех граждан, бежавших ранее на Запад или осужденных за попытку такого побега. Была прекращена передача в эфир наиболее одиозных телевизионных программ. 4 ноября в Восточном Берлине в грандиозной оппозиционной манифестации приняло участие более 700 тысяч человек. Германия пришла в движение, и напряжение росло. Владимир Путин и его коллеги наблюдали за всеми этими событиями со все возрастающей тревогой.

9 ноября 1989 года утром секретарь ЦК СЕПГ Гюнтер Шабовский сообщил на пресс-конференции о том, что руководство страны приняло решение упростить порядок выезда граждан ГДР за рубеж. После этого заявления тысячи граждан республики устремились к пропускным пунктам вдоль Берлинской стены. На одном из пропускных пунктов командир пограничной заставы, не выдержав психологического напряжения и без приказа сверху, распорядился поднять шлагбаум. Толпа ринулась на улицы Западного Берлина. По всему миру шли телеграммы-молнии: «Граждане ГДР тысячами бегут в Западный Берлин», «Толпы штурмуют новые контрольно-пропускные пункты», «По стене беспрепятственно гуляют юноши и девушки», «Поезда с желающими покинуть ГДР отправляются из Праги и Варшавы». Тысячи корреспондентов из западных стран ринулись в Берлин, чтобы заснять и описать в своих репортажах эти события.

Под прицелом телекамер и в свете фотовспышек молодые немцы из Восточного и Западного Берлина, объединившись в группы и получив разного рода инструменты, главным образом ломы и молотки, начали откалывать от Берлинской стены куски и целые плиты из бетона.

Полная растерянность царила в эти дни не только в высших структурах власти ГДР. Не знали, что делать, и Михаил Горбачев, и его окружение. У советского лидера на ноябрь и декабрь было намечено множество встреч и переговоров, в том числе и с президентом США Джорджем Бушем-старшим на Мальте. Но о чем говорить, если за спиной, в центре Европы, рушится союзное государство, да и вся система Варшавского договора трещит по швам. На территории ГДР располагалось не только несколько мощных разведывательных структур с пятью-шестью тысячами сотрудников разведки. Здесь находилась 300-тысячная армейская группировка со всеми видами оружия, включая атомное. Тем не менее Михаил Горбачев не изменил графика своих поездок и встреч. Он нашел возможным провести два дня в Канаде и в беседе с премьером Б. Малруни произнес весьма странную фразу: «Что касается германского вопроса, то это не актуальный вопрос сегодняшнего дня. Сегодня реальностью являются два немецких государства, входящие в ООН и в существующие военно-политические структуры». Еще через три дня, находясь в Италии, в беседе с премьером Джулио Андреотти М. Горбачев снова уклонился от обсуждения германских проблем: «Я прямо сказал: воссоединение ФРГ и ГДР — это не актуальный вопрос»[43]. Советские войска в Германии получили приказ — оставаться в казармах и не вмешиваться во внутринемецкие дела. Не имели ясных директив и органы внешней разведки. События, которые происходили вокруг них, не были предусмотрены ни в каких инструкциях.

В декабре 1989 года демонстрации и беспорядки стали происходить и в Дрездене. Было очевидно, что многие из этих событий дирижируются из Западного Берлина и из Бонна, однако немало разного рода эксцессов возникало стихийно. Вот как описывал позднее сам Владимир Путин сложившуюся ситуацию: «Вечер, когда возбужденные немцы подошли к нашему зданию в Дрездене, я помню очень хорошо. Это было в декабре 1989 года. Ближе к ночи. Перед этим толпа только-только разгромила окружное управление МГБ и забрала оттуда оружие, которое оказалось неизвестно в чьих руках. Ничего хорошего это не сулило. В толпе могли оказаться провокаторы или пьяные. В ту ночь именно я был старшим на нашем объекте, так как около девяти часов вечера начальник уехал за город и мы его не смогли найти. В Дрездене стоял штаб советской танковой армии. Я позвонил командующему и рассказал о событиях, которые развивались вокруг здания, добавив, что если мы что-нибудь не предпримем, то может случиться непоправимое. Тогда же я попросил прислать солдат для охраны, чтобы не доводить дело до прямых столкновений. И вдруг получил неожиданный ответ: “Этого сделать не можем, потому что нет команды из Москвы. Сейчас все выясню и позвоню”, — заключил командующий. Через некоторое время, так и не дождавшись от него ответа, я позвонил командующему еще раз: “Ну, как?”. И получаю совершенно ошеломляющий ответ: “Москву запросил, но Москва молчит”. А дело шло уже к ночи. “И что делать будем?” — спрашиваю. “Пока ничем помочь не могу”, — отвечает командующий. И здесь я со всей отчетливостью осознал, что мы брошены и никто не принимает решения.

Объект охраняла небольшая группа пограничников, которых я поднял по тревоге. Они, как и положено в таком случае, разобрали оружие, гранаты, боеприпасы, открыли окна и выставили в них стволы автоматов.

А я вышел к забору разговаривать с толпой. Если честно, то в тот момент это был для меня очень серьезный выбор. С одной стороны, можно было, забаррикадировавшись, заняв круговую оборону и, не вступая ни в какие переговоры, действовать по соответствующей инструкции. Да, определенно были бы жертвы со стороны нападавших, но формально, по закону, мы были бы абсолютно правы, так как следовали строго тем официальным установкам, которые предполагались на случай штурма здания. Но дело в том, что переговоры с агрессивной толпой не были прописаны ни в одной нашей инструкции. И подобная инициатива, если бы дело приняло печальный оборот, была бы жестоко наказана вышестоящим начальством. Под суд, наверное, не отдали бы, но со службы определенно выгнали бы с позором и без всякой пенсии. В принципе со мной могли бы расправиться как угодно. Поэтому, выходя к людям на улице, я прекрасно понимал, что рискую не только карьерой, но и будущим своей семьи. Но я посчитал, что сохранить жизни тех, чьи дела лежали у меня на столе, и других, кто определенно собирался штурмовать здание, — это дороже любой карьеры. В тот момент я твердо для себя решил, что карьерой надо пожертвовать. Никакая карьера не стоит даже одной человеческой жизни»[44].

Коллеги уговаривали В. Путина не выходить к толпе. Его могли и убить, и взять в заложники. «Что нам в таком случае делать? Как тебя из толпы вытаскивать?» Но Путин вышел, решив говорить с людьми, глядя им прямо в глаза.

«Когда я подошел к толпе, — свидетельствовал В. Путин, — меня начали спрашивать, кто я и что это за здание.

— Советский военный объект, — ответил я.

— Почему у вас машины с немецкими номерами?

— По соответствующему договору.

— А вы кто такой?

— Переводчик.

— Переводчики так хорошо по-немецки не говорят.

— Я еще раз вам повторяю, что у нас соответствующий межгосударственный договор, и я вас прошу вести себя прилично, не переходить границ. У нас есть определенные правила поведения, и еще раз повторяю — это не имеет ничего общего ни с МГБ, ни с армией ГДР. Это советский военный объект, который является экстерриториальным.

А потом мы с вооруженным солдатом, которому я тихо отдал приказ демонстративно перезарядить автомат, повернулись и медленно пошли в здание. Но люди не расходились еще достаточно долго. Впрочем, попытку штурмовать здание они тоже оставили. И это было самым главным в тот момент»[45].

Несколько позже командующий танковой армией все же прислал две машины с десантниками, которые встали по периметру здания. Толпа исчезла. На следующее утро В. Путин и его подчиненные начали уничтожать имевшиеся в здании документы. Что-то еще ранее удалось отправить в Москву, но все другие бумаги надо было, согласно инструкции, уничтожить. «Мы все уничтожили, — говорил позже В. Путин, — все наши связи, контакты, все наши агентурные сети. Я лично сжег огромное количество материалов. Мы жгли столько, что печка лопнула. Жгли днем и ночью. Все наиболее ценное было вывезено в Москву. Но оперативного значения и интереса это уже не представляло — все контакты прерваны, работа с источниками информации прекращена по соображениям безопасности, материалы уничтожены или сданы в архив. Аминь!»[46].

Вскоре после этих событий Владимир Путин вернулся в СССР. Это было в самом конце января 1990 года или в первые дни февраля. Ему предложили работу в Москве или в Ленинграде — на выбор. Как сам В. В. Путин, так и его жена решили ехать в Ленинград. Владимир Путин продолжал оставаться кадровым работником КГБ, хотя заработную здесь ему выдавали не слишком регулярно.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Пять мифов о Берлинской стене | Европа | ИноСМИ

В ноябре будет 25 лет с момента падения Берлинской стены. Это событие, изменившее весь мир. Сегодня ему придается огромное значение — не только из-за его места в истории, но также благодаря легендам, воспоминаниям и трактовкам, окружающим знаменитую Стену. Многие помнят репортаж о том, как ликующие берлинцы танцевали на Берлинской стене около Бранденбургских ворот в тот вечер, однако что действительно произошло и какое значение имело, ясно уже не всем. Давайте избавимся от некоторых заблуждений относительно этой реликвии времен холодной войны.

1. Была одна Берлинская стена.

На самом деле было две стены. Их разделяло чуть больше 145 метров, а между ними была проведена так называемая «полоса смерти» с собаками, сторожевыми башнями, прожекторами, колючей проволокой, противотранспортными препятствиями и вооруженной охраной, готовой стрелять на поражение. Эта граница отделяла демократический и капиталистический Западный Берлин от коммунистической восточной части и прилегающих к ней территорий Восточной Германии. Также было возведено и другое заграждение длиной примерно 1368 километров на протяжении всей границы между Восточной и Западной Германией, около которого насчитывалось более миллиона мин. Оно было нужно не для того, чтобы люди не смогли пробраться на территорию Восточной Германии, а для того, чтобы никто не мог из нее вырваться.

Более чем пяти тысячам человек удалось бежать: они прятались в тайных отсеках машин, которые вели люди с западной части, перелетали через стену на воздушных шарах, пробирались по тоннелю, который жители Западного Берлина прорыли под стеной, переплывали каналы и реки города. Некоторым по счастливой случайности удавалось просто перебежать границу. Однако сотни, а возможно и тысячи немцев были убиты при попытке побега. Другие были пойманы и отправлены в тюрьмы. Немецкие исследователи до сих пор изучают, сколько же на самом деле людей погибло у границы.

2. Строительство Берлинской стены было главным ходом Советского Союза во время холодной войны.

В 1952 году Советский Союз закрыл восточногерманскую границу, но так как весь Берлин находился под контролем четырех держав (США, СССР, Великобритания и Франция), сам город пришлось оставить в покое. Когда западная часть Берлина стала превращаться в прибежище для недовольных восточных жителей, лидер ГДР Вальтер Ульбрихт (Walter Ulbricht) предложил закрыть границу. Советы тогда сказали, что этот шаг, во-первых, выставит их монстром перед другими державами, а во-вторых, технически невозможен.

В течение восьми лет руководители Восточной Германии старались «протолкнуть» эту идею советскому руководителю Никите Хрущеву. И втайне начали подготовку на случай, если он вдруг согласится. Они складировали колючую проволоку и цементные сваи, создали сверхсекретную рабочую группу, которая планировала закрытие улиц, железных дорог и подземных тоннелей. Летом 1961 года, когда ежедневно через Западный Берлин страну покидало более тысячи жителей ГДР, Хрущев наконец-то дал добро и очень удивился, когда узнал, насколько хорошо был подготовлен Ульбрихт.

3. Стена пала благодаря президенту Рейгану.


Многие американцы верят, что речь их президента Рональда Рейгана, произнесенная в Берлине в 1987 году («Господин Горбачев, снесите эту стену!»), стала причиной падения стены в 1989 году. Однако реформы Михаила Горбачева в Советском блоке и действия самих жителей Восточной Германии были гораздо важнее, чем речь американского президента.

Когда 9 ноября 1989 начался снос стены, это было ошибкой. В свете массовых протестов против режима и из-за того, что тысячи жителей ГДР искали убежища в посольствах ФРГ в странах Восточной Европы, лидеры ГДР решили отказаться от старых визовых правил, по которым визы выдавались только тем, у кого были веские причины: похороны или свадьба члена семьи. По новым правилам людям все равно приходилось подавать документы на визу, чтобы покинуть страну, но они им предоставлялись быстро и без каких-либо особых требований.

Член Коммунистической партии Гюнтер Шабовски (Guenter Schabowski), который заявил об этих изменениях, отсутствовал на большей части важных совещаний об изменениях в выездном режиме и пришел неподготовленным на конференцию 9 ноября. В ответ на вопросы журналистов о том, когда новый закон вступит в силу, он ответил: «Сейчас же, без каких-либо промедлений». Благодаря Шабовски у людей возникло впечатление, что они могут тут же пересечь границу, хотя он всего лишь имел в виду, что они могут начать подавать документы на визы в организованном порядке.

В течение следующих нескольких часов тысячи жителей Восточного Берлина собрались около контрольно-пропускных пунктов у стены. Так как лидеры ГДР не имели в виду полного открытия границ, пограничники не получили новых указаний. Харальд Ягер (Harald Jaeger), старший офицер при исполнении у контрольного пункта на Борнхольмер-штрассе (Bornholmer Street), пытался связаться с начальством, чтобы получить приказ о дальнейших действиях и указания о том, что делать с растущей толпой обозленных жителей Восточного Берлина, которые хотели пройти в западную часть города. В конце концов, в 23.30 по местному времени Ягер сдался и разрешил людям пройти. Его примеру последовали пограничники на других пропускных пунктах. После этого восточногерманский режим уже никогда больше не смог полностью восстановить контроль над населением.

4. Стена пала 9 ноября 1989 года.

В ту ночь и последующие недели власти ГДР разбирали отдельные части стены, чтобы создать больше пропускных пунктов. Бесчисленное количество людей приходили со своими молотками и резчиками, чтобы забрать домой кусочки стены. Но большая ее часть все равно оставалась нетронутой.

Официальный снос стены начался летом 1990 года. Понадобилось почти два года, чтобы убрать все пограничные укрепления вокруг Берлина и четыре года — вдоль бывшей границы, разделяющей ГДР и ФРГ. До сих пор в земле около внутренней границы остаются сотни ненайденных мин. В Берлине и сейчас сохранились отдельные части стены, но сегодня куда больше ее участков можно найти в США, нежели в Германии.

5. Немцы радуются падению стены не меньше, чем жители других стран.

На самом деле жители Германии отнеслись к падению стены очень по-разному. В конце концов, в свое время они убивали собственных соотечественников, чтобы не дать им покинуть Восточную Германию. И для многих немцев, особенно с востока, объединение далось более сложно, чем ожидалось, породив высокий уровень безработицы и чувство обиды, которое не покидало их с 90—х годов. Есть и другой фактор, который не дает радоваться падению стены. Эта дата, 9 ноября, имеет еще одно значение в истории страны. В этот день в 1938 году нацисты разгромили еврейские магазины, синагоги и дома. Это событие называют Ночью разбитых витрин (Night of Broken Glass) или Хрустальной ночью (Kristallnacht). Из-за тяжкого бремени нацистского прошлого многие немцы без особого энтузиазма обращаются к собственной истории.

Ушло 20 лет на то, чтобы падение стены стало для немцев положительным моментом. Политик Вольфганг Тирзе (Wolfgang Thierse) в 2007 году призвал своих коллег: «Мы — немцы — должны собраться с мужеством и вспомнить, что в истории нашей страны есть и светлые моменты, и сейчас как раз один из них». 9 ноября 2014 года Германия будет отмечать 25 лет с момента падения Берлинской стены. Часть стены в центральном Берлине будет восстановлена в виде световой инсталляции, состоящей из 8000 воздушных шаров, которые образуют так называемую «границу света». В этот день канцлер ФРГ Ангела Меркель, бывший президент Польши Лех Валенса (Lech Walesa) и бывший президент СССР Михаил Горбачев, а также тысячи жителей Германии будут наблюдать за тем, как шары взмоют в небо под звуки «Оды к радости» из Девятой Симфонии Людвига ван Бетховена.

Автор статьи — доцент Университета Джорджа Вашингтона, историк и специалист по международным отношениям, автор книги «После Берлинской стены: Память и Создание Новой Германии, 1989 — по настоящее время» («After the Berlin Wall: Memory and the Making of the New Germany, 1989 to the Present»).

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.


Смотрите также